Приговор
Шрифт:
"Да, это настоящий пастух, - еще раз подумал Антипов, - это человек дела, очень жаль, что им не удается найти общий язык. Зачем ему предупреждать о приезде хоть Генерального Секретаря ЦК, если у него на заводе порядок, все делают свое дело, как и должно быть, и делают хорошо, к чему это вельможеугодничество", - вспомнил Антипов слова Зарубина.
Их увидел и подбежал, побледнев, наверное, сменный мастер. Стал что-то говорить Зарубину, вытянувшись по-армейски, но за шипением прессов Антипов слышал только обрывки фраз.
– Все, работайте, не обращайте на нас внимания, - Зарубин по-простому похлопал по плечу
"Если на других предприятиях за неделю начинают убирать, готовиться к его приезду, где кому стоять, что говорить и какие вопросы можно задавать. Зарубин говорит своим рабочим: "Работайте, не обращайте на нас внимания". Это руководитель "новой волны", человек дела, и очень, конечно, жаль, если им никогда не придется стать снова вместе", - подумал Юрий Иванович, выходя с Зарубиным на улицу.
– Что, Юрий Иванович, еще в какие цеха пойдем? Может в МЗЦ или посмотрим стройку нового цеха?
– Не стоит, Лев Борисович, у меня мало времени. Я вижу, у вас все идет к лучшему, - голос Антипова из дружеского стал обычным, официальным.
– Вы представьте свой план, чем мы можем вам помочь. Я еще раз вам напоминаю поднять выпуск в три раза за два года. Сложно, понимаю, но это необходимо.
– Хорошо, Юрий Иванович, все необходимые документы и расчеты я представлю в обком. Они уже давно готовы, но пока здесь, - Зарубин улыбнулся, показав на голову.
К откровенному разговору Антипов больше не возвращался, и они пошли к ожидавшей у ворот проходной черной "Волге". Антипов приехал на завод один, без свиты, ему, наверное, больше хотелось поговорить с Зарубиным, которого Антипов считал своим учеником, хотел сделать своей правой рукой, но они, наверное, слишком разные, эти два коммуниста новой волны. Волны перестройки, а перестройку они понимали совсем противоположено.
Уже садясь в черную "Волгу" Антипов на секунду задержался, задумчиво спросив:
– Лев Борисович, как у тебя дома, как Светлана Борисовна?
– Все хорошо, Юрий Иванович, - Зарубин даже удивился вопросу первого секретаря обкома, - Светлана работает, преподает здесь в техникуме. Все хорошо, спасибо.
Антипов уехал. Зарубин еще смотрел вслед уезжающей обкомовской "Волге". Жена Светлана и жена Антипова Оксана были близкие подруги. Они вместе учились еще в школе, за одной партой сидели. И познакомила Антипова с Оксаной его жена. Антипов не скрывал свои симпатии к Светлане и даже открыто говорил: "Хотел бы жену, как Светлана". У них в семье были самые доверительные отношения. Зарубины любили друг друга, и сейчас, прожив более десяти лет вместе, их чувства не охладели а, наверное, даже усилились. Закалились, стали прочнее и надежнее. Зарубин не считал отсутствие детей в семье виной жены, хотя по медицинским заключениям именно Светлана не могла иметь детей, у Зарубина было все в порядке. Зарубин первый узнал от врачей, кто в их семье не может иметь детей. Он просто порвал все анализы, пришел домой и сказал:
– Знаешь, Светик, давай не будем больше сдавать эти анализы. И вообще, всему, наверное, есть высшее объяснение. Это никогда не станет причиной охлаждения наших отношений. А если ты хочешь ребенка, мы возьмем и усыновим совсем маленького, чтобы его первыми словами в нашем доме стали слова "папа и мама". Ты согласна?
Умная Светлана,
конечно, все поняла. Преданность и любовь мужа, верность слову и долгу заставили, как в юности, забиться сердце взрослой женщины. Еще когда они дружили, они заключили союз: "Вместе по жизни и на всю жизнь". Убеждать в обратном Зарубина, зная его характер, было делом бесполезным, и Светлана, прижавшись к мужу, ответила:– Хорошо. Мой большой львенок. Мы возьмем себе маленького львенка. Ты кого больше хочешь, мальчика или девочку?
– Я, конечно, мальчика. И даже имя ему придумал, Руслан, как у Пушкина, Руслан Львович. Звучит. А ты?
– А я больше хочу девочку. Помощницу и вообще, если честно, сама не знаю, почему, - Светлана улыбнулась и покраснела, как девчонка.
– Хорошо, тогда у нас будет Людмила. Я слышал даже, что в семье девочки больше тянутся к отцу. Ревновать не будешь?
Светлана снова улыбнулась. Лев был действительно Львом, но уступал ей, наверное, во всем, если учитывать при этом его сложный характер. Зарубин часто спорил с женой по какому-то вопросу и при этом обычно выигрывал спор. Но ненадолго, потом он всегда менял свое решение в пользу жены. Но начались трения на работе, в райкоме, потом это назначение на завод, и больше ни Светлана, ни он к вопросу об усыновлении не возвращались. Они оба, конечно, понимали, если у них не может быть своего ребенка, им просто необходимо усыновить. Это свяжет их семью, придаст осмысленность. И никакую другую женщину, кроме Светланы, Зарубин даже в мыслях не допускал в своей жизни, и другого выхода, как усыновление, у них просто не было.
Вечером после работы Зарубин увидел Светлану спящей в зале на диване. Она, как девчонка, спала одетая, подобрав ноги к животу. Такая хрупкая, маленькая и нежная!
– "Да, я эгоист! Нахожу себе занятия каждый день и не думаю о Светлане", - подумал Зарубин.
Светлана очнулась, увидела мужа, улыбнулась, как ребенок, протянула к нему руки, приглашая обнять ее. Зарубин поцеловал жену, взял на руки.
– Ой! Ты что, я тяжелая. Львенок, с твоим остеохондрозом! Положите меня, пожалуйста, на место.
– Светлана Борисовна, вопрос вам можно?
– Зарубин посмотрел в глаза жены.
– Пожалуйста, Лев Борисович, задавайте. На какую тематику вопрос?
– На тематику, когда мы с вами займемся нашим главным семейным вопросом?
Светлана стеснялась после того разговора заводить с мужем этот разговор. Тем более, начались новые гонения ссылки в "Белую дыру". Лев очень переживал. Иногда даже ей в голову приходили мысли, что в тот вечер муж, узнав результаты медобследования, просто пожалел ее. Но сейчас снова!
– Я, Лев Борисович, хоть завтра пойду и начну выяснять, что нужно для этого, какие необходимо собрать документы. Только можно и мне вопрос?
– Пожалуйста.
– Ты не разлюбишь меня после этого? Не будешь обвинять, что ребенок не твой? Я не смогла выполнить главную женскую функцию: родить ребенка. Если хочешь, мы можем взять мальчика, как ты хотел? Ты же мальчика больше хотел.
Зарубин смотрел в глаза Светланы: слезы! Все эти дни это мучило молодую женщину. Да, Лев Борисович, со своим заводом ты перестал заботиться о жене, видеть ее проблемы. Заставляешь ее мучиться и переживать. Так не делают с любимым человеком, если любят по-настоящему.