Приговор
Шрифт:
– Если будет к тому времени СССР, Юрий Иванович.
– Ты мне не разводи демагогию. Все, что в ЦК решают, что делают. Прибалтика, по сути, была всегда не нашей территорией. Там менталитет другой у людей, они больше немцы, чем русские. Давай о делах. Кирпич нужен области, очень нужен и твой новый цех - это замечательная идея. Людям нужно жилье. Много, очень много нужно, и на вас мы возлагаем большие надежды и большую ответственность. Сырье у нас свое, областное. Необходимо в ближайшие два года увеличить производство в три раза. Трудно, понимаю. Но возможно? Как скажешь, директор?
– Мы, может, в кабинет пройдем? Так я вам все цифры приведу и планы, - Лев Борисович открыл дверь в помещение заводоуправления, тоже, кстати, только
– Нет, Лев Борисович, пойдем лучше на территорию. Сам знаешь, я, как и ты, люблю живое общение с людьми. А планы и цифры, я уверен, у тебя в голове, а у меня память очень хорошая. Не твоя, конечно, феноменальная, но хорошая.
Антипов говорил правду, память у Зарубина была феноменальная, он запоминал сотни цифр и этим не раз, не просто удивлял, а приводил в изумление. И Антипов, и Зарубин были руководителями одного направления. Они всегда, начиная с низов, когда работали в райкомах, были в гуще всех дел. Сами во все вникали. "Лучше один раз потрогать своими руками, чем десять раз услышать своими ушами", - шутил Антипов. Он в свое время, когда еще работал секретарем парткома механического завода, крупнейшего в области, стал предлагать, а потом и внедрял строительство спортивных объектов. Не боялся идти к руководству, даже в Москву ездил, доказывал, что свой спортивный комплекс на предприятии скрашивает досуг рабочих, улучшается здоровье, уменьшаются больничные дни, да и пьянство на предприятии сократилось. Сейчас у мехзавода свой бассейн, стадион, велосипедная и лыжная базы - одни из лучших, не только в области, в стране!
По инициативе Антипова на брошенном за чертой города пустыре был создан дачный кооператив "6 соток". Теперь это прекрасный зеленый уголок, где отдыхают рабочие с семьями. К тому же, фруктово-ягодный сад - хорошее подспорье в семьях рабочих. Везде Антипов все начинал сам. В резиновых сапогах с агрономами размечали будущие дачи, вбивали первые колышки, планировали подъезды и полив. И его дача тоже по сей день на территории кооператива. Антипов не любил выделяться, всегда был или создавал вид, что он всегда рядом с народом. Он свой! Да, у него есть двухэтажный коттедж на "Поле чудес" в Урыве, но это прихоти супруги. Дача Антипова на территории дачного кооператива "6 соток", домик пять на четыре. Дачу в Урыве строила Оксана Юрьевна на свои сбережения. И наверное, во всем Антипов был полной противоположностью. Он обожал роскошь, дорогие картины и вещи, но всегда старался показать всем, что он из народа, такой же рабочий человек, как и двадцать пять лет назад, когда пришел на механический завод работать сменным мастером в цех после службы в Армии. Через год его выбрали секретарем комитета комсомола завода. Вот таким человеком был Юрий Иванович Антипов. В этом их главное отличие с Зарубиным. Словно черное и белое. Зарубин искренне верил в начатые им дела и стремился к улучшению жизни всех людей. Антипов в узком кругу всегда говорил, что "со времен античной Греции народу всегда нужно одно: хлеба и зрелищ, и народ - это стадо, куда пастух повернет, там и будет пастись".
Антипов и Зарубин шли по территории завода. Секретарь обкома, несмотря на свои личные отношения к Зарубину, даже послав его в ссылку в "Белую дыру", всегда видел в нем очень умного и ценного руководящего работника.
– За такими идет народ. Это настоящий пастух. За ним и на демонстрацию, и под танк, - говорил о Зарубине Антипов, а в душе он надеялся переломить своевольный характер Зарубина, сделать его пастухом для своего стада, сделать его правой рукой, как и хотел Антипов, когда назначил его в обком третьим секретарем.
В перспективе сделать вторым своим замом или председателем облисполкома. Но Зарубин, поняв двойную игру своего шефа, не стал молчать, стал высказывать все, что думает, даже на партконференциях, а не в кабинете с глазу на глаз. Но Антипов и Зарубин были в разных весовых категориях и в области, и в Москве, все закончилось ссылкой
Зарубина в Урыв, но еще первым секретарем райкома, а затем последовал новый этап "воспитания" - силикатный завод. Поймет Зарубин, станет на свое место, осознает, кто "хозяин" в области, карьера его пойдет вверх, даже стремительнее, чем начиналась. Нет. Тогда...На территории завода - чистота. Не видно вообще людей, как, наверное, на всех наших предприятиях, ходят десятки людей и у всех на это есть причина. Все в работе, все при деле, все строго на своих местах. Пройдя половину территории завода, Антипов не увидел ни одного человека.
– Ты куда людей своих спрятал, директор?
– пошутил Антипов - Предупредил о приезде гостей из обкома?
– Нет, Юрий Иванович, ты меня знаешь, я не вельможеугодник, - серьезно ответил Зарубин.
– Люди на своих рабочих местах, работают. Территорию убрали утром уборщики, теперь вечером. А кого кроме уборщиков можно встретить на территории? Буфеты во всех цехах. Прачечные приходят сами в цеха забирать грязную одежду. Стараемся, чтобы рабочий как можно меньше терял времени на бытовые проблемы.
– Верю, директор. Врать ты не можешь. А на счет вельможи ты зря. Просто всегда есть стадо, и есть пастух. Вот ты, например, Зарубин Лев Борисович - пастух до мозга костей, а кого ты вельможами считаешь?
– Антипов хитро посмотрел на Зарубина. Что ответит директор, он понял, ведь почему он здесь, а не в обкоме, давно понял.
– "Кесарю кесарево", еще в Библии так записано, - продолжал разговор Антипов, - хотя мы и коммунисты, но эти слова из Библии должны быть и у нас путеводными. Или не так?
– Не уверен, Юрий Иванович. Я ближе к марксистскому пониманию этого вопроса. И люди независимо от своей должности должны, прежде всего, быть на своем месте, слесарь ты, или директор, добросовестно делай свое дело. Только в этом я понимаю слова "каждому свое". Не важно, кто ты, делай свою работу хорошо, не можешь - уйди. Впрочем, эти слова из Библии все толкуют по-своему. И на воротах Бухенвальда были написаны именно эти слова. Наверно, фюрер в III рейхе их тоже по-своему понимал, - сделал укол Антипову Зарубин.
Антипов даже поморщился от его слов. Он видел, несмотря на все гонения, Зарубин не сломлен. И наверное, невозможно сломать таких людей. Таких, как Зарубин, и осталось в партии единицы, наверное, они опоздали родиться, им нужно было родиться во времени индустриализма или в Отечественную, чтоб закрывать собой амбразуры.
– Жизнь не стоит на месте, люди устали ждать светлого будущего, они хотят хорошо жить здесь и сейчас. По крайней мере, принцип "каждому по способностям" никто не отменял. Вот видишь снова: "Каждому свое" - Антипов победно улыбнулся. На что опальный директор ответил:
– А судья кто?
Не получилось разговора. Зарубин и сейчас под каждым словом, сказанным еще пять лет назад до ссылки в Урыв, подписался. Именно тогда он сказал первый раз в кабинете Антипова эти бессмертные слова Грибоедова:
– "А судьи кто?" Кто решает кому, сколько съесть, кто ближе к кормушке? Почему они должны решать, как жить людям, что есть, что читать? Почему они уверены, что правы и их мнение - догма? Они просто привыкли считать себя пастухами. И уже становилось модно быть в династии пастухов.
Почему они должны иметь больше льгот, чем простой рабочий. Создавалась видимость равенства и братства, но уже сложилась прослойка пастухов. И граница между стадом и пастухами становилась все очевиднее. Постоянная борьба, жизнь в борьбе и преодолении трудностей. Часто искусственно созданные - это, наверное, русский менталитет. Просто жить и радоваться жизни русский человек так и не научился.
Зашли в цех. Шипели пресса, автоматы, и здесь минимум людей, все заняты своим делом. И даже не сразу заметили своего директора с высоким гостем. Не врал Зарубин, никого он не предупреждал о визите главы области, хотя еще вчера вечером сам Антипов позвонил ему и пообещал приехать.