Чтение онлайн

– Вот же... вот же дурак...
– прохрипел Леха, когда Сергеев сняв с него разгрузку и куртку камуфляжа неумело пытался его перевязать. Большая часть заряда прилетела в разгрузку размолотив магазины в подсумках, но и в грудь и в живот досталось.

– Как же так командир?
– всхлипывая спросил Сергеев.

– Отставить ныть!... Я просто... просто я с бабами и детьми так и не привык воевать...
– ответил Алексей, и закашлялся закрыв рот рукой, потом посмотрел на забрызганную кровью ладонь, - паршиво, я уж надеялся пронесло и всего-то ливер отшибло. На 'Аврору' сообщил?

– Да командир, сообщил... уже плывут, - ответил Сергеев,

смотря как быстро наполняется кровью повязка на пару сантиметров ниже ключицы справа.

– Сопли подбери боец!
– сказал Леха и снова закашлялся, - я и так прожил больше чем нужно... Дашку вытащили... и нормально... Скажи Николаичу - не надо меня сжигать... тогда уж здесь похороните, до Сахарного не довезете... жарко, протухну...

– Командир, вон уже 'Аврора' швартуется, может обойдется...

– Нет Сергеев, в этот раз не обойдется... Николаича берегите, - сказал он и на выдохе закрыл глаза, еле заметно улыбнулся, перестал дышать и его сердце сократилось в последний раз.

342 день. Мыс Алексея.

Алексея мы похоронили, как он и просил. Место выбрали хорошее, на мысу рядом с устьем, с этого места открывался отличный вид, и на новые берега омываемые новым океаном и на быструю реку Северную. Почетный караул отстрелялся траурным салютом, Иваныч произнес какие-то слова, хорошие наверное, но я их не слышал... Я стоял рядом с могилой, которую ребята аккуратно обложили плоским песчаником, а боцманская команда вкопала трехметровый крест из толстого бруса. Я стоял и курил, наверное уже третью сигарету подряд и прислушивался к себе... пустота, пустота и тоска. Кто то принес и установил на могилу крышку от патронного ящика, закрепив ее под углом к кресту, с аккуратной надписью краской 'Гвардии майор, Алексей Петрович Сальников.'

Все разошлись готовиться к отплытию и у могилы остались только я, Иваныч, Вася и Даша. Иваныч присел к могиле, поставил у щита маленькое блюдце, на него эмалированную кружку с оббитой местами эмалью и налил в нее водки из потаенных запасов кока, а на блюдце положил пару армейских галет из пайка. Даша пристроила рядом какие-то цветы, что нарвала на склоне сопки и отошла ко мне, тихо вытирая не прекращающие катиться слезы, Иваныч подошел к нам, отпил из горлышка и протянул мне бутылку, я последовал его примеру и передал Даше, он тоже сделала маленький глоток, поморщившись, передала бутылку Васе, он приложился и мы каждый, мысленно еще раз попрощавшись с Алексеем пошли вниз.

'Аврора' вышла из устья и плавно пошла вдоль берега, проходя мимо мыса Иваныч подал три раза сигнал серенной, потом наклонился к микрофону громкой и сказал:

– Вахтенным занять боевые посты.

В свою каюту я пустил Дашу и малую Ольгу, а сам, притащив в рубку раскладушку, уселся на 'баночку' у иллюминатора и молча смотрел, на удаляющееся устье Северной и возвышающийся на мысу крест.

Двух мальчишек десяти и двенадцати лет мы забрали с собой, выяснилось, что их в Митрофановку привез Дед с прииска, а на прииск они попали с какой-то группой выживших. В Митрофановке мальчишки занимались по хозяйству и на посылках, особо их не жаловали, кормили тем что осталось с общего стола и ну давали ход рукам периодически оставляя синяки на их тщедушных тельцах.

Перед отходом Яковлев собрал все трофеи, и погрузил их на мотобот, который сейчас болтается позади 'Авроры' на буксире. Единственный остававшийся дом в Митрофановке тоже облили бензином и сожгли, сложив внутрь тела братков Тульского.

346

день. О. Сахарный.

Еще на переходе Вася дал радиограммы в Лесной и Лунево по поводу 'купеческой дочки' Оксаны. И сейчас, стоя на открытом мостике, когда 'Аврора' идет вдоль берега Сахарного, и до пирса чуть больше километра я уже наблюдаю в бинокль стоящий рядом с 'Мандарином' 'Альбатрос'. Спустя полчаса, уже слаженная боцманская команда сделала свое дело, наш корабль пришвартовался, и сходни стукнулись об пирс.

– Оксана! Оксана!
– крича на бегу и чуть не сбив боцмана с ног, по сходням вбежал на палубу такого профессорского вида мужичек, в белых брюках, белой же рубахе и в соломенной шляпе, - где Оксана?

– Да тут твоя Оксана, - крикнул я ему с открытого мостика, - подожди, сейчас поднимется из кубрика.

– Макарыч, слышишь меня, - сделал я вызов в рацию, - увидев как он спускается по дороге к пирсу.

– Да Сергей, слышу.

– Принимай людей, схема прежняя, размещай на хуторе.

– У нас тут еще десяток переселенцев на днях прибыло от Фимы, на хуторе уже нет места.

– Вызывай Михалыча, пусть у боцмана две палатки армейские большие и раскладушки заберет, места хватит.

– Понял.

Люди потянулись вниз по сходням, неся с собой свой нехитрый скарб, а большинство было и вовсе без него.

– Папка!
– крикнула Оксана поднявшись из кубрика и бросилась ему на шею.

А я стоял и смотрел на эту бурю эмоций... внизу на пирсе стояли и плакали обнявшись Маша и Даша. У меня засвербело в носу, я поднял голову вверх и подумал - 'Видишь Леха? Наверное видишь'

– Ну что Николаич, какие планы?
– спросил Иваныч поднявшись из рубки и встав рядом, опершись.

– Всем отдыхать... Завтра в форту совещание.

– Хорошо, - ответил Иваныч, окрикнул мечущегося по палубе боцмана, - оружие и боеприпасы в форт, все остальное на склады и отдыхать. Завтра большая приборка по 'Авроре'.

– Есть, - кивнул боцман, перехватывая стропы с гака крана, который уже разложив лапы у пирса подал стрелу.

Я спустился в каюту, посмотрел на пустующую Лехину кровать и лежащий на ней рюкзак, подхватил свои вещи и пошел домой.

– Сергей Николаевич, - окрикнула меня Оксана, когда я прошел вверх по дороге метров двадцать. Она и ее отец шли ко мне быстрым шагом.

– Оксана, давай завтра... все завтра, - сказал я ей грустно улыбнувшись и пошел дальше.

347 день. О. Сахарный.

Вставать не хотелось, я лежал и рассматривал потолок, слушая как горланят петухи объявляя всему поселку, что уже наступило утро. Услышал со двора посторонний голос, что ж, будем тогда вставать. Одевшись и умывшись, я вышел во двор, где под навесом сидели Оксана с отцом, а Светлана поила их чаем. Бим обрадовавшись, что наконец то хозяин соизволил проснуться подбежал ко мне и неистово виляя своим скрученным хвостом встал на задние лапы а передними уперся мне пояс подставляя голову 'для почесать за ушами'.

– Доброе утро Сергей Николаевич, - улыбаясь сказала Оксана, - вот познакомьтесь, это мой папа.

'Профессор' поднялся из-за стола, подошел ко мне и протянул руку:

– Ганшин Иван Иванович.

– Где то я слышал уже... а! Точно, совладелец 'Альбатроса' и председатель колхоза.

– Тогда уж руководитель фермерского хозяйства, - улыбнулся Ганшин, - Сергей Николаевич, я... я понимаю, что я перед вами в неоплатном долгу, но скажите пожалуйста чем я могу вас отблагодарить?