Чтение онлайн

Вероятно, Гомер дает романтический портрет жизни в тот период, когда варвары, выработавшие в себе вкус к прелестям цивилизации, завладели контролем над Критской империей и вкусили ее роскоши.

В начале XX столетия англичанин К.Т. Фрост заметил поражающее сходство между Атлантидой в описании Платона и Критом в описании археологов. Оба они были островными царствами, морскими державами, столкнувшимися с внезапной гибелью от руки людей из Греции. К эгоцентричным египтянам, продолжал он, слухи о Крите дошли через микенских захватчиков с материковой части Греции, которые позднее возникли среди завоевателей-варваров, побежденных Рамсесом III приблизительно в 1190 г. до н. э. Ничего больше не зная о микенцах, которых, в свою очередь, покорили ахейцы, египтяне заключили, что Крит исчез, и придумали легенду о затоплении, чтобы это объяснить.

Но не следует принимать теорию Фроста всерьез, хотя Болч и Магоффин разделяли его мнение. Во-первых,

нам не известно наверняка, что микенцы завоевали Крит. Во-вторых, вряд ли египтяне за 600 лет вынесли бы Крит за пределы Средиземного моря, увеличили в сто раз и отбросили бы на 8 тысяч лет назад. Тем не менее всеобщие зрелища и церемонии с быками на Крите вполне допустимы. Может быть, они вошли в сказание об Атлантиде в качестве эпизодов, которые Платон перенял и подсознательно вплел в свое повествование. Спенс объясняет сходство минойской и атлантической цивилизаций тем, что Крит подчинялся Атлантиде или был ее колонией; но мы уже исключили гипотезу Спенса по геологическим соображениям.

Несмотря на то что Спенс аналогичным образом развенчивает альтернативную теорию об Атлантиде в Карфагене, от него не так просто отмахнуться. Карфаген, в отличие от Крита, находился в верном направлении от Греции и, более того, был не только империалистической морской державой, но также и городом, план которого напоминает о городе Атласа.

«Низкий обнесенный стеной холм Бирсы, или цитадели, на котором стоял прекрасный храм Эскулапия в Карфагене, был упрочен со стороны суши тремя болыпими валами, растянувшимися на всю ширь полуострова и укрепленными башнями. Под рыночной площадью и Домом Сената большой водоем, 1066 футов в ширину, был вырыт вокруг островка, на котором расположена штаб-квартира адмирала. Доки, окружавшие этот водоем, были закрыты крышей на мощных ионических колоннах и способны принимать самые крупные боевые корабли». Из этого водоема «на юг в торговую гавань шел узкий канал 1396 футов длиной. Высокая дамба закрывала его вход и защищала от нападения вражеского флота. Топи окружали береговую часть, пресную воду доставляли из огромных цистерн с ближайшего холма, которые, очевидно, использовали еще и как бани».

Карфаген основала примерно в 850 г. до н. э. тирийская царевна Эллиса (Дидо), дочь царя Муттона I, сбежавшая от тирании своего брата Пигмалиона. Карфаген не был первым финикийским поселением в Северной Африке, однако рос быстро и после завоевания Тира Навуходоносором в 573 г. до н. э. встал во главе Западного Средиземноморья. Для обеспечения контроля над западной торговлей, особенно над оловянным регионом юго-западной Британии, военные корабли карфагенян останавливали торговые суда других народов и сбрасывали их команды за борт. Эта жесткая монополия, нерушимая до начала Пунических войн, объясняет туманность знаний греков о Западном Средиземноморье во времена Платона.

И греки, и карфагеняне колонизировали Сицилию и прилагали немало усилий, чтобы вытеснить оттуда друг друга. Карфагенянин Мальхус почти завоевал весь остров в 550 г. до н. э., но войны продолжались с перерывами на отдых и местные революции еще три века. Гамилькар снова почти заполучил остров в 480 г. до н. э., но войска Сиракуз и Агригента разбили его при Гимере в крупной битве, имеющей такое же решающее значение в мировой истории, как победа греков над персами при Саламисе в том же году. У Платона была возможность близко познакомиться с угрозой со стороны Карфагена во время пребывания в Сиракузах. А богатство и алчность карфагенской купеческой аристократии (или, если уж быть честным, богатство и алчность, приписываемые им их врагами, греками и римлянами) могли вылиться в гипертрофирование этих пороков в Атлантиде. С другой стороны, Карфаген был республикой (а не царством, как Атлантида) и во времена Платона, задолго до своего исчезновения, все больше укреплял свою власть.

Последним претендентом на роль прототипа Атлантиды остается Тартесс – библейский Фарсис, цель Ионы [12] – город-государство или регион на юго-западе Испании, недалеко от современного Кадиса.

Первое упоминание о Тартессе находим в Книге пророка Исайи, где пророк, проповедуя о падении Тира, говорит: «Рыдайте, корабли Фарсиса, ибо он разрушен» [13] . Эрриан, вероятно, ошибался, утверждая, что Тартесс – финикийская колония. С другой стороны, происхождение его народа доподлинно не известно. Предлагались некоторые варианты. Слово Тартесс созвучно названиям этруссков, данным им другими народами: греки называли их тиренцами, а египтяне – турша. В античные времена говорили, что этрусски вышли из Ливии. Однако их самоназвание было расенна, что совсем не похоже на Тартесс.

Практически единственной археологической находкой, связанной с Тартессом, является кольцо, на котором нанесены следующие символы:

Снаружи:

Внутри:

Его нашел Шультен во время раскопок в 1923 г. Алфавит, вероятно, родственен греческому и этрусскому. Надпись на внутренней поверхности представляет слово из четырех букв, повторенное три раза, – возможно, оно звучит как «псонр» или «хонр», хотя значение его не ясно. Повторение подразумевает магическое заклинание, вроде «трах-тибидох-тибидох». Дороманская Иберия пользовалась двумя алфавитами, и ни один из них до сих пор не расшифрован.

Каким бы ни было его происхождение, Тартесс долгое время процветал как торговый город, вокруг которого велась добыча полезных ископаемых. Финикийцы, прибывшие примерно в 1000 г. до н. э., обнаружили, что серебро здесь настолько доступно, что для вывоза платы за оливковое масло и другие товары им пришлось выковать из него даже якоря. В X в. до н. э., когда царь Соломон и царь Тирский Хирам вели плодотворное сотрудничество, их объединенный флот каждые три года ходил в Тартесс, возвращаясь с «золотом и серебром, и слоновой костью, и обезьянами, и павлинами» [14] . А Иезекииль, сокрушаясь о падении Тира, говорит: «Фарсис, торговец твой, по множеству всякого богатства, платил за товары твои серебром, железом, свинцом и оловом» [15] . Эти металлы добывались в шахтах южной Испании, где город шахтеров на Рио-Тинто до сих пор называется Тарсис. «Обезьяны» могли быть привезены либо из Африки, либо с Гибралтара, где они обитают по сей день. «Слоновую кость», возможно, получали от марокканских слонов, некрупном подвиде африканских, использовавшихся карфагенянами в боевых действиях и истребленными во времена Римской империи. «Павлины» же, «тукиим», могли быть представителями ныне немногочисленных конголезских павлинов, или это слово спутали с «суккиим», то есть «рабы». Упоминание Геродотом «тартесских куниц» предполагает торговлю мехом. Позднее Тартесс экспортировал медь в Грецию.

Греки познакомились с Тартессом приблизительно в 631 г. до н. э., когда самианский корабль под командованием Колайоса, направлявшийся в Египет, сбился с курса из-за сильной бури с востока и пришвартовался в Тартессе, совершив рекордно длинный окольный путь. Самианцы заработали за свою поездку 7 талантов, огромную сумму по тем временам, эквивалентную современным 75 тысячам долларов или даже более. Следом пришли люди из Фокаи, что в Ионии, которые также открыли Адриатику и Тирренское море для греческой торговли и основали Марсель. Для торговли с тартессианцами они использовали не бочкообразные торговые суда той эпохи, а быстроходные узкие пятидесятивесельные пентаконторы, которые, хоть и отличались меньшей грузовместимостью, имели больше шансов ускользнуть, когда карфагенская галера появлялась на горизонте, словно гигантское насекомое, намеревающееся отправить незаконных торговцев за борт.

Первые фокианские торговцы прибыли в Тартесс в правление царя Аргантония («серебряный замок»), хотя не стоит верить Геродоту в том, что этот царь прожил 120 лет, из которых 80 провел на троне. Гости так понравились ему (возможно, торговля в тот момент пришла в упадок, поскольку Тир уже пал, а Карфаген еще не достиг своего расцвета), что он предложил им всем переехать к нему, если персы станут слишком притеснять их на родине. Когда они отказались, царь даровал им денег, на которые можно было выстроить защитную стену вокруг города.

Однако в 546 г. до н. э. Цирус Персидский послал своего генерала Гарпагона с приказом захватить Фокию. Жители города, отчаявшиеся выдержать осаду до конца даже за своими крепкими стенами, убедили Гарпагона отступить на некоторое время, пока они обдумывают условия сдачи. Затем они взошли на борт своих кораблей и отбыли со своей азиатской родины. Узнав, что долгожитель Аргантоний скончался, фокианцы отправились не в Тартесс, а на Корсику. Здесь они поссорились с карфагенянами и этрусками, объединенный флот которых с трудом разбили в битве 536 г. Уцелевшие забрали свои семьи на двадцать оставшихся кораблей и основали поселение на берегу Лукании в Италии.