Потерянная Морозная Девочка
Шрифт:
— Мэлл? — я обернулась, когда она оторвалась от меня, моргая и ища ее руки.
— Ты где?
— Здесь!
— Я тебя не вижу, — говорит она паникующим голосом. Я делаю шаг к ней, чувствуя этот шепот всей своей кожей. — Вот ты где! Здесь так темно… — вздыхает Мэллори.
— Не думаю, что это так, Мэллори, — говорю я, выискивая признак барьера. Он невидим, чем бы он ни был.
— Это заклинание, предназначенное скрывать Королевский Суд от людей. Ты можешь пройти?
Я делаю шаг назад через барьер, держа ее рядом, но ее рука отрывается от меня, когда она отскакивает назад.
— О, Боже мой, — шепчу я, помогая ей подняться. — Мэллори, оно не позволит тебе пройти!
— Значит…
— Я не могу так, Мэлл!
— Нет, можешь! — уверено отвечает она. — У меня есть фонарик и персональное сигнальное устройство, и немного шоколада…
— Я не уверена…
— Серьезно, Сова, иди. Это важно. Я буду в порядке. Я просто сяду в эту кучку листьев… — она сбивает их в кучку и плюхается в середину… — и съем свой шоколад.
Я стою несколько минут, наблюдая за ней, убеждаясь, что с ней все в порядке, и когда увидела, что она поглощена игрой в телефоне, я пересилила себя и переступила через барьер. Скрипы деревьев на этой стороне громче и напряжение в воздухе такое, будто здесь все оживлено магией. К тому моменту, как я вышла на небольшую полянку, моя кожа начала покалывать. Я опускаю глаза на свои руки, и вижу, что они покрыты инеем, поблескивающим под ясным лунным светом.
А затем, я поднимаю взгляд.
И любые мои сомнения, которые были обо всем происходящем, исчезли, разбились на куски от той сцены, которая раскрылась передо мной.
— 31-
БАСНИ И ДУХИ ЗЕМЛИ
Владычица Озера
Находясь глубоко под поверхностью воды, девочка подумала, что тонет. Она подумала, что не то сделала своим заклинанием, и ее приключение в магических землях, где живут феи, окончится здесь. Ее грудь горела, когда она дышала под водой, и она пыталась вытолкнуть себя на поверхность, но все было тщетно. Ее ноги путались в тугих, цепких корнях, извивающихся в русле реки.
— Нет, дитя, не сопротивляйся, — послышался голос, будто звеневший в ее голове, показался свет, и ей действительно подумалось, что это конец. Затем бледные руки ухватили ее за плечи и потащили дальше сквозь воду, с пузырьками, струящимися вдоль ее щек, пока не показалось дно озера: громадный пузырь воздуха под водой, а внутри этого пузыря такое место, что на мгновение она задалась вопросом, не погибла ли после всего, и не рай ли это.
Она стояла в луже воды, тяжело дыша, и была так огорчена своим промокшим видом, что не могла найти слов, чтобы объясниться, все же вопросы вставали перед ней. Это были фейри и духи воды, и другие длинные фигуры, которые она не могла назвать, с жабрами на тонких шеях. Их блестящая кожа сверкала под люстрами, свисающими с крыши пещерного зала. Это место было кварцевым, и миллионы розовых огоньков отсвечивали из каждого угла.
— Что ж, дитя, и какой же шалостью ты оказалась здесь в этот час? — снова раздался голос. — Подойди ко мне. Я рассмотрю тебя…
Потусторонние фигуры расступились, чтобы открыть бледный, мраморный трон, на котором сидела бледная леди, красоту которой трудно описать словами. Девочка забыла, что только что чуть не утонула, забыла о своих капающих волосах, что замерзла — с леди было тепло, светло и мирно.
— Я слышала о тебе, — сказала она, нежно улыбаясь. — Ты наш путешественник, наш человеческий нежданный гость. Ты найдешь неприятности рано или поздно, если продолжишь свои маленькие чары. Интересно, как ты их получила…
Леди смотрела ей прямо в глаза, и в этот момент казалось, что она узнала всю ее, какая она есть.
— Меня оскорбило твое присутствие здесь, — сказала она, почти удивившись этому. Она махнула элегантной рукой толпе, и те разошлись. — Будешь ли ты писать о своих странствиях, путешественница? — спросила она, когда они остались одни.
Девочка могла только смотреть. Она не могла больше думать о записях, только о том, как она могла бы орудовать рыбой, как мечом.
— Думаю, тебе следовало бы, — сказала леди, и идея промелькнула в ее серебряных глазах. — Напиши и спрячь это все, и мы посмотрим, обретут ли однажды твои приключения цель. Они говорят, что все имеет свой смысл… — она шагнула вперед, на бледное покрытие пола, а затем оказалась прямо перед девочкой. Остановилась, вздохнув над ней. — Теперь, — произнесла она. — Прочь! И если ты продолжишь свои путешествия, помни мое предостережение. Не все будут тебе рады.
— 32-
Всю мою жизнь мама читала эти легенды… о фигурах, присматривающих за природой, о красоте и опасности элементов — но они были сказками на ночь и никогда не пугали меня. Эти сказочные персонажи были волшебными, яркими существами, жившими в другом мире, мире книг, фильмов и воображении. Они не жили, как реальные создания.
Вот только они были и сейчас находились прямо передо мной. Деревья привели на поляну, спускавшуюся к озеру, которого я прежде не видела. Это место будто перенесено прямо из маминой книги рассказов. Неподвижная вода, переливающаяся серебром под луной, и все, что вокруг, между бледным диском света, который поднялся над покрытой мхом землей, было странной, почти человеческой картиной, которую мой разум силился принять.
Граф Октября восседал на громадной каменной скамье с видом на озеро, его длинные сучковатые конечности были неуклюже изогнуты. Около него сидела полная женщина в мантии с капюшоном, ее зеленые глаза сверкали, словно металл, когда она оглядывала собрание. Рядом с ней находился старик, заросший и смуглый, его волосы цвета серого металла матовыми прядями торчали вокруг головы. На другой стороне от Графа — крошечная женщина, прижавшая колени к груди, возможно, спрайт, и кто-то чуть покрупнее. Он повернулся, чтобы поговорить с ней, и я заметила, что его зубы, блестящие и острые, были похожи на лезвия.
Вокруг края озера собралось множество других. Большинство из них были спрайты, вроде тех маленьких фигур, что сидели на скамье, их кожа сверкала на свету оттенками зеленого и темно-коричневого. Присутствовали и более темные фигуры, гоблины и другие бледные крылатые создания, возможно, фейри, мелькающие на ветвях деревьев, с острыми лицами и яркими кудряшками, торчащими вокруг голов. Они были прекрасны и в то же время ужасны. Воздух звенел холодной сталью и расплывался, когда они двигались от одного дерева к другому. Да и сами деревья не сильно успокаивали: высокие и тонкие, они стояли вокруг суда, двигаясь в очевидном разговоре друг с другом, корни переплетались в земле, ветви странно качались внизу, жесты были почти как у людей. Глубоко в подлесье ожили и другие создания: ежик и кто-то, напоминающий мне ласку, с горящими в темноте глазами.