Чтение онлайн

— Твой папа заботится!

— Я знаю, — сказала она яростно, отбросив компьютер в сторону и положив подушку себе на колени. — Я просто хочу, чтобы он вернулся домой.

— Что у вас с Айвери, в таком случае? — спросила она позже, когда мы дошли до части дня «лимонад-и-печенья», и я твердо сказала ее матери, что не могу тут прятаться. Мама ждет меня домой к ужину.

— Его связь с… ох… с миром фей, — сказала я, у меня скрутило желудок, когда подруга нахмурилась. — Он помог мне поработать над этим всем, а затем я преследовала одно из существ фей, и он нашел меня и настоял, чтобы я пошла с ним.

— Пошел с тобой куда? Какое существо? —

ее глаза сверлили меня, и мне стало не по себе.

— Не знаю… Какой-то слуга Королевского Суда Матери Земли — гоблин, я думаю. Я хотела узнать, почему они следят за мной.

— Следили за тобой? Кто-то за тобой следил? Почему ты раньше не сказала? — нахмурилась она. — Почему ты полностью доверилась Айвери? Мы его не знаем, Сова! Он начал ходить с нами в школу только неделю назад!

У меня пересохло в горле. Это все как-то неправильно. Я и не думала, что Айвери будет такой большой проблемой.

— Он вырос в том мире, и я… Я жаждала узнать хоть что-нибудь, он смог рассказать мне. Может быть, я должна была сказать тебе раньше, я просто… Я не знаю! Я никогда не думала отгородить тебя, Мэлл!

— То же что и все делают — произнесла она каменным голосом. — Мама, папа… и ты, — она выглядела больной, и от досады, от собственного гнева мне скрутило живот, потому что я знала, что оставила ее, когда она нуждалась во мне. Мэллори не королева драм, ей не очень-то нужно это все. Я должна была сделать больше. Быть ближе к ней.

— Прости…

Она вздрогнула, будто уже слышала это.

— Все нормально. Я поняла. Но сейчас ты должна идти домой. Это никуда не денется от нас, а твоя мама будет волноваться, — она поднялась и открыла дверь, у нее покраснели глаза.

— Мэллори!

— Правда, все нормально, — сказала она. — Мне все равно нужно побыть с мамой. Поговорим в школе.

Она не взглянула на меня, и я не знала, что сказать, чтобы ей стало лучше. В конце концов, у меня не было выхода, и я ушла. Я запнулась на гладких, покрытых коврами ступеньках, молча прошла мимо ее матери, у меня кружилась голова, пальцы возились с дверной защелкой, пока, наконец, та не поддалась и не выпустила меня на холод, задаваясь вопросом, что я должна была сказать, было ли что-нибудь, что я могла бы сказать, чтобы все это выглядело хорошо для нее.

Ненавижу ругаться с Мэллори. Кажется, это все, что мы делаем с того момента, как я узнала о Джеке.

— 26-

Как только я зашла в квартиру, раздались шаги на деревянной лестнице, ведущей в студию, и затем мама выскочила из-за угла, летя ко мне, разбрызгивая охру повсюду.

— Сова!

— Мама! Что случилось?

Она отступила. Она выглядела уставшей и бледной, более растрепанной, чем прежде: серый свитер, надетый поверх пижамы, весь забрызган охрой и темно-красным.

— Что случилось? — качнула она головой. — Девочка моя! Однажды ты, вероятно, узнаешь, что такое настоящий страх. И тогда ты поймешь, что я почувствовала, когда ты не вернулась домой! Где ты была, Сова? Что делала?

Она немного дикая, не скажу злая, скорее сильно напряженная.

— Прости меня, — сказала я, пока она вела меня на кухню, зажигая лампу на старом комоде и, присев сбоку, смотрела на меня. Краска капала с кисточки на плитку старого пола, но она не заметила этого. — Я отправилась к Мэллори, честно. Но перед этим, я пошла с… с другим другом…

— С кем?

— Его зовут Айвери…

— Мальчик? — в ее голосе зарождается недоверие.

— Да,

мальчик! — я немного возмущена ее реакцией. Я могла бы приврать, но это достаточно правдиво. И что такого удивительного, что я была с мальчиком?

— И кто такой Айвери? — спрашивает она, прищурившись.

— Он новенький! Мы просто встретились под старым деревом и разговаривали. Это все!

Ох, это уже не хорошо. Что за тупость я говорю. Моя голова все еще кружится после ссоры с Мэллори. Я вообще не знаю, что еще вырвется из моего рта.

— Айвери, — пробормотала она. — Такое имя должно что-то значить.

— Может, его маме оно просто понравилось, — возразила я. — И у тебя краска по всему полу.

Она раздраженно покачала головой, из-за меня или себя, я не уверена. Я схватила бумажное полотенце и помогла ей вытереть все это, после чего она начала доставать из холодильника продукты: сыр, хумус, соломки моркови, и вручила их мне. Она приготовила маленькие овсяные печенья и попросила меня положить их на тарелку, пока она делала мисо-суп в больших кружках, слишком волнуясь, пока я нервно наблюдала. Она готовилась к нравоучению, я могла сказать по движениям ее ноздрей. Она любит хорошие лекции. Обычно они предельно ясны, даже если повторялись пять раз подряд.

— Итак, — начала она, когда мы со всем разобрались и уселись за стол, глубоко вздохнула, оглядев меня. — Сова, я не могу доверять тебе, пока ты врешь мне вот так. Ты думала, я остановлю тебя?

— Я не знаю. Я просто не хотела ничего говорить, — я взяла овсяное печенье.

— Ты растешь, и я пытаюсь понять. Но лгать и задерживаться — ты еще слишком маленькая для этого, Сова.

— Извини, — сказала я сквозь посыпавшиеся крошки. Вау, эти печенья будто спрессованный песок.

— Я знаю, — сказала мама суровым голосом. — Но это не… — она наклонила голову назад, стуча пальцами по столу. Когда она снова посмотрела на меня, ее глаза блестели, челюсть напряжена. — Это ничего не меняет. Это уже второй раз за неделю. И соврала мне. Ты ушла, и я не знала, где ты есть, или когда будешь дома. Не знала, в безопасности ли ты!

— Я…

— Нет, — покачала она головой. — Нет, сейчас моя очередь говорить, Сова. Ты особенная, мы обе знаем это. И мы не знаем, что это принесет со временем. Но сейчас ты моя девочка, и я хочу уберегать тебя так долго, как могу, — она судорожно сделала глубокий вдох. — Ты наказана.

— Мам!

— А чего ты ожидала? — спросила она. — Есть последствия, Сова, у всего. Это последствие. Ты наказана на неделю, пока что.

Я никогда раньше не была наказана. И никогда бы не подумала что буду.

Полагаю, что много всего произошло на прошедшей неделе, чего я не ожидала.

— Просто это… не кажется справедливым, — пожаловалась я позже сове на столбике кровати, когда открыла свою сумку и достала книги.

— Справедливым, справедливым, — раздается шепот в комнате, заставляя мои уши звенеть. Я смотрю на сову и вокруг по стенам. Они молчат, нет дрожи между ними, и все-таки я хочу, чтобы они ожили и поговорили со мной, потому я не уверена, что была так одинока прежде. Я пытаюсь выполнить домашнюю работу по математике, но скобки и завитушки в алгебре выглядят, как морозные узоры Джека на окнах, и я опять потерялась, думая о прошлой ночи и заговоре против него. Я должна поговорить с ним. Не сегодня, но скоро. Я представляю его там, следующего по улице и покрывающего ее серебряно-белым льдом. Затем я представляю себя с ним, и я знаю, что не смогу долго ждать.