Посредник
Шрифт:
Записываясь в список очередников, я увидел, что я – пятый. Опытные люди, оказывается, занимали очередь с двенадцати ночи и крутились у здания консульства, контролируя, чтобы список не потерялся. На мой вопрос мне объяснили, что были случаи, когда очередной записывающийся «терял» список и начинал новый с себя, тем самым оставив всех ранее записавшихся вне очереди. Да, век живи – век учись!
Вроде людей подходило не много, но когда рассвело, оказалось, что толпа у консульства собралась внушительная. Чтобы как-то скоротать время до начала приема, люди стали общаться, образовав несколько
К девяти часам вышел охранник, чтобы пропустить через калитку работников консульства. Как по сигналу, толпа ринулась к калитке.
Охранник, забрав список из более восьмидесяти очередников, зашел в консульство. До начала приема был еще целый час, но от калитки уже никто не отходил. Разговор принял общий характер. Всех волновала только одна тема – получение визы.
Какое-то время я слушал молча, но потом принял участие в разговоре, высказав мнение, что далеко не все сегодня получат визу.
Мужчина в шляпе, стоящий недалеко от меня, с сарказмом сказал:
– Тебе то чего бояться? Ты – пятый!
– А я и не боюсь. Я и так знаю, что визы мне не видать.
– Что вы говорите?! – воскликнула рядом стоящая женщина. – А почему?
– А может, у него родители не евреи? – высказал предположение Толстяк.
– Что вы понимаете! – снисходительно сказал Очкарик. – Кто отец – не имеет никакого значения. Достаточно родиться от еврейки.
Рядом стоящая женщина сочувственно спросила:
– У Вас, наверное, с еврейством проблема?
Я вспомнил, сколько раз мне «доставалось» из-за того, что я – еврей.
– Да, проблема…
– Если не секрет, от кого вы родились? – не отставала женщина.
– Я?! От Зебры!
Толпа, внимательно прислушивавшаяся к разговору с целью получения хоть каких-то полезных сведений в этом информационном вакууме, засмеялась.
– Трепло! – сказал Очкарик, поправляя очки.
– Это я – трепло?! Просто я не везучий! – возмутился я и, объяснив популярно, что такое «Закон Зебры» рассказал «Историю о докторской колбасе». Толпа хохотала.
– Смейтесь, смейтесь! Вы что, не понимаете? Из-за меня и у вас могут быть проблемы. Я вам советую: лучше всего, когда начнется прием в консульстве, затолкните меня первым. Или, вернее сказать, перед первым. Чтобы я вообще никакого отношения к вашей очереди не имел. Вроде бы я сам по себе, а вы – сами по себе. Даже если для этого вам придется применить силу. Может быть, так вы избежите влияния «Закона Зебры».
– Ну и шустряк! – еле выговорил задыхающийся от смеха Толстяк.
– Не шустряк, а «хитряк», – выдавил из себя Очкарик.
– Слушай, ты случайно не еврей? – спросил мужчина в кожаной куртке. – Ты учти, мы здесь все такие! Лучше прибереги свои «байки» для другой компании. С нами у тебя этот номер не пройдет.
– Ну, вам виднее. Потом не говорите, что я вас не предупреждал.
В это время пришел охранник и, объявив о начале консульского приема, вызвал первого по очереди. Вскоре он снова подошел к калитке и сказал, что поскольку очень много иногородних, а им после приема еще надо добираться в свои города, консул будет проводить прием так: один городской – один иногородний, и, громко выкрикнув фамилию иногороднего, увел его с собой. Потом был снова
городской и снова иногородний, городской – иногородний, и после городского вновь иногородний. Теперь была очередь пятого городского – моя очередь.Я протиснулся прямо к калитке. Время как будто остановилось. Наконец пришел охранник и назвал фамилию… иногороднего. Потом вновь был вызван иногородний, и снова – иногородний.
Я решил: что бы ни было, я скандалить не буду. Я – пятый. Раньше меня из городских все равно никто не пройдет. Пусть очередь разбирается. Но толпа молчала.
Все началось, когда снова был вызван иногородний.
– А позвольте спросить, – обратился к охраннику Очкарик. – А почему вы нарушаете очередность?
– Я?! Я ничего не нарушаю! – удивленно ответил охранник.
– Как так не нарушаете?! А почему вы перестали вызывать городских? – подключилась женщина с золотыми сережками.
– Ах, вот вы о чем! А разве я вам не сказал? В связи с тем, что иногородних сегодня особенно много, городских больше принимать не будут! – громко, чтобы слышали все, объявил охранник.
С минуту все растерянно молчали, осмысливая происшедшее. Но потом толпа в одно мгновение превратилась в растревоженный гудящий улей. Люди были возмущены до предела. Атмосфера была настолько накалена, что достаточно было одной искры… И тут меня словно кто-то дернул за язык: «А ведь я вас предупреждал!»
Ох, лучше бы я этого не говорил! Толпа, всего несколько часов назад клеймившая недоверием мои «россказни», теперь, в поисках «козла отпущения», уже была готова поверить в то, над чем недавно смеялась. На меня посыпался град таких словесных выражений, которые воспроизвести сейчас я не считаю возможным. В воздухе запахло рукоприкладством.
Я пытался что-то объяснить этим людям, ссылался на «Закон Зебры», но меня никто не хотел слушать. Когда находишься в самой середине «черной полосы», сопротивляться бесполезно. В этот момент моя интуиция, интуиция стопроцентного еврея и правнука Баймаклийского рэбэ, подсказала мне, что налицо все признаки приближающегося еврейского погрома: сейчас эти евреи будут меня бить.
Да, с «Законом Зебры» не поспоришь. Хотя, а что я мог предпринять, прижатый огромной толпой к калитке? Мною овладела апатия. Я перестал спорить, огрызаться. Будь что будет. Это меня и спасло. Охранник, стоявший за моей спиной по ту сторону калитки, все видел и слышал. Он подумал, что я теряю сознание и, открыв на секунду калитку, впустил на территорию консульства. Меня усадили на стул в коридоре, дали воды. Сердобольные девушки из секретариата, бросая работу, по очереди появлялись в коридоре посмотреть на «жертву разъяренной толпы».
Чем это закончилось? Черная полоса плавно перешла в белую: консулу надоела эта беготня из кабинетов в коридор, нарушавшая четко отлаженный рабочий ритм. Он распорядился проверить мои документы, заполнить необходимые бланки и выдать мне, пятому в списке очередников, гостевую визу, чтобы я наконец дал консульству возможность нормально работать.
Так, вопреки всем реальным возможностям, благодаря лишь «Закону Зебры», я избежал грубого физического воздействия на свой организм и смог на три месяца раньше сказать: