После дождя
Шрифт:
Баэльт кивнул.
– Это мне от тебя и было нужно,- тихо сказал он.
Развернувшись, поправив шляпу и воротник плаща, Баэльт покинул, наконец, контору счетовода под сдавленный кашель и проклятья.
А через пару быстрых шагов он вернулся на улицы Веспрема.
Жёсткий холодный ветер налетел на него, а дождь приветственно забил по коже плаща. Баэльт смахнул пару капель с лица и поднял глаза на плотно обступившие его силуэты домов.
Тусклый свет фонаря вырывал из темноты узкую старую улицу. Посыпавшаяся и потемневшая от дождя побелка, гниющие кости балок, неровная мостовая… Всё это вызвало
Вы ждали меня, костлявые, покосившиеся и обшарпанные друзья?
Дома не ответили ему, тускло мерцая тёплым светом из- за грязных окон.
Гири расположился под небольшим навесом, сидя на ящиках и грея руки у жаровни. Рядом громоздились его клыкастые дуболомы, похожие на огромные мокрые валуны.
– Как прошло? Судя по звукам, очень эффектно,- полуфэйне показалось, что он увидел тень улыбки на лице нидринга.
Разумеется. Вы же ненавидите друг друга. Городские крысы…
– Не только эффектно, но и эффективно,- уверил он, доставая из кармана плаща плакт. Запалив тонкий прутик о жаровню, он затянулся.- Я должен исключить самые очевидные варианты. Чтобы быть уверенным, что копать нужно глубже.
– Тебе виднее,- апатично заметил Гири, растирая руки над огнём.- Главное – сделай это побыстрее. Мне ещё нужно закрыть цех и… Прибрать. Так что можешь идти.
– Спасибо, что разрешил.
На улице пахло землей и сыростью. После цеха эти ароматы казались Баэльту благовонием. Он поглядел на пустые улицы, залитые водой, поглядел на угрюмые, в потёках дождевой воды дома, на небо, которое и не думало проясняться.
– Возвращайся поскорее, Мрачноглаз,- Гири протянул ему свою руку.
Баэльт проигнорировал этот жест. Он уже шагал под дождём вглубь ремесленного квартала, в сторону ворот квартала жилого.
Ему нужно было выпить.
Глава 3
Дождь приглушённо барабанил по крыше и грязным, едва пропускающим свет окнам. Тяжёлые капли медленно стекали по стеклу, искажая слабый свет с улицы. На пару мгновений стекло стало золотым с серебряными разводами капель – мимо прошёл отряд стражи с факелами в руках. Однако вот они завернули за угол, и свет исчез.
– Интересно, чего им тут надо?- протянул Мурмин, уныло уставившись в окно.
– Того же, чего и всегда – сделать вид, что они что- то делают,- сонно ответил Баэльт.
Всё убогое здание таверны «Пьяная подкова» было забито людьми, а потому от шума можно было оглохнуть. Обычная смесь таверны после рабочего дня – крики, смех, чьи- то визги, стук кружек и разговоры. Запахи пота, дешёвого эля, пива, вина. Запахи похоти, усталости и отчаянья, которые пытались утопить в веселящем хмеле.
Всё это походило на праздник во время погребения. Да и лица под стать – усталые маски растягиваются в улыбках, тусклые глаза слезятся будто бы от шуток.
Свадьба на костях.
Сюда не приходили за новостями, собеседниками и приятной едой. Самыми ходовыми новостями тут были личности новых шлюх из ближайшего борделя, лучшим собеседником мог быть чудом попавший сюда ветеран, ещё не напившийся до беспамятства. А лучшей едой тут было бы отсутствие всякой еды.
Сюда приходили, чтобы напиваться. Чаще всего в этом зале был слышен лишь шепот тихих переговоров крайне
тёмных личностей. Сегодня же таверна надрывалась исступлённым криком умирающего безумца – моряки с пары кораблей решили обогатить хозяина этого убого места.Полуфэйне грустно вздохнул – раньше его привлекало в этой хибаре то, что здесь было тихо и безлюдно.
Какой- то заросший щетиной детина сильным хриплым голосом вещал, что угощает сегодня всех. Монеты летели из его рук и падали на пол, где их торопливо подбирали служанки. Моряки хохотали и задирали им подолы, к неубедительному и вялому возмущению девушек. Однако дальше дело не шло.
Пока. Вопрос лишь в количестве выпитого.
Детина, сев на стол и усадив улыбающуюся смущённой улыбкой служанку на колени, рассказывал какую- то чушь благодарным слушателям. До сонного Баэльта доносились отрывки фраз о Ксилматии, Келморе и каких- то леди.
Он не вслушивался – ему было глубоко наплевать на всех, кто окружал его в этот вечер.
Впрочем, он начинал чувствовать раздражение.
Он пристроился в дальнем конце комнаты, в самом мрачном углу, сложив руки на груди и угрюмо глядя на кружку с вином. Видел бы его сейчас отец.
Подающий когда- то надежды полуфэйне похож на уличного грабителя и хлещет мерзкое людское пойло, которое кто- то поимел наглость назвать вином.
Удручающая картина, подумал Баэльт, слегка поднимая голову и глядя в искорёженное отражение на окне. Как и всё вокруг. Хоть я и ненавижу этот город, я его часть. Как и он – часть меня.
Мурмин что- то говорил, но Баэльт привычно не слушал. Нидринг редко рассказывал что- либо полезное. Или хотя бы интересное.
К тому же, сейчас Баэльт не хотел ни о чём думать.
– Я вам клянусь своим мечом, после битвы вода в Веруге на день окрасилась в красный! Конечно, Ксилматия нас озолотила, но потеряла на этом не сильно много – из сотни нас осталось- то человек пятнадцать!- особо громко, видимо, подводя итог рассказу, прокричал наёмник. Немногие слушали его внимательно и начали что- то весело спрашивать.
Жаль. А Баэльт понадеялся, что это издевательство над покоем закончилось.
– Потом?- хохотнул детина.- Потом я на пару десятков дней поселился в борделе!- одобрительный хохот заставил и рассказчика улыбнуться, обнажив плохие зубы. Он обвёл слушающих довольным взглядом и встретился глазами с Баэльтом.
И приветственно кивнул ему, всё ещё улыбаясь.
– Он меня раздражает,- угрюмо заключил полуфэйне,перебивая Мурмина.
– Баэльт, сукин ты сын! Ты слушал меня вообще или нет?!- возмутился Мурмин. Баэльт слегка приподнял шляпу и угрюмо взглянул на друга протяжным взглядом. Нидринг взгляд выдержал, равнодушно глядя ему в глаза, слегка приподняв бровь.
– Нет,- ответил Баэльт и снова опустил край шляпы на глаза. Ему не хотелось видеть ничего – ни окружающего его хаоса, ни довольной рожи рассказчика, ни осуждающего взгляда лучшего друга.
– Иногда я и сам не понимаю, почему мы вообще общаемся,- уныло проговорил нидринг, допивая остатки пива из кружки.- Этна, дорогая, плесни ещё мне этой мочи, что твой дядюшка называет пивом!- он перевёл свой взгляд с бёдер полноватой девушки- служанки на друга.- Обычно ты хотя бы немного разговариваешь, Мрачноглаз. Твой язык всё ещё при тебе?