После дождя
Шрифт:
Баэльт позволил себе насладиться тишиной. Затянувшейся паузой.
– Сказать что?- не выдержал Гири.
– Кто это сделал. Ты сам посмотри.
Нидринг вошел и стал рядом с ним, его взор упал прямо на мертвое тело Рибура. Он смотрел на него не больше пары мгновений. А потом отвернулся.
– Не могу я смотреть на это дерьмо… Прости, Рибур,- пробурчал он, снова утыкаясь лицом в рукав.- Я не вижу ничего, кроме трупа. А что видит твой юстициарский взор?- издёвка скользнула по равнодушию и упала в тишину.
Баэльт не отвечал.
Тишина, смешанная со свистом ветра и дробью дождя, успокаивала его.
–
– Царапины на полу,- указал Баэльт.- Смотри – тут кто- то из них ногу неплохо так впечатал в пол. Остался след… Что можешь сказать?
– Хм…- Гири осторожно наклонился и провёл рукой по вмятине.- Какие- то странные. Форма подковки не здешняя. Обод каблука какой- то рваный. Будто бы не по контуру оковано, а присобачили пару железных зубьев.
– Так и есть,- волна короткого восторга пробежала по спине.- Келморские сапожища.
– Келморские?- Гири наклонился ниже к следу, недоверчиво щурясь.- То есть – сапоги из Келмора, да?
– Демонски проницательно.
– Из Келмора, который за морем? Келмора, в котором только скалы, вояки и националисты, ненавидящие Ксилматию?
– Ты знаешь другой Келмор?
– Но… Демоны раздерите, зачем?
– Я что, колдун?- недовольно обжёг его взглядом Баэльт.- Хочешь, чтобы я ещё вчера узнал, кто они такие и за каким демоном это сделали? Я вообще более чем уверен, что, когда я назову цену, ты откажешься от моих услуг и понесёшь свою нидринговскую задницу в сторону казарм городской стражи! Пятьдесят – это то, что я уже возьму за осмотр. Я пообещал взять в два раза больше – сто. Плюс ещё двадцать за то, что ты тут зудел над ухом. Итого – сто двадцать. А остальное – если ты хочешь, чтобы я продолжил.
– Сколько ты хочешь?- глухо поинтересовался нидринг.
– Пятьсот.
– Пятьсот?!- взвизгнул нидринг.- Ты одурел?! Может, гниль пробралась тебе в мозги?!
Полуфэйне игнорировал нелепые выпады.
– Пятьсот. И не монетой меньше. Можешь отдать медяками, можешь фольтами - мне плевать. Но сумма останется таковой. Ты знаешь – торговаться бесполезно.
Какое- то время Гири смотрел на Рибура. А потом вздохнул.
– Черт с тобой,- он махнул рукой, сдаваясь.
– Аванс,- напомнил Баэльт, потирая указательным пальцем о большой перед лицом нидринга.
– А сестренку мою ты не хочешь?- язвительно поинтересовался нидринг.
– Не люблю бородатых.
Их взгляды сошлись.
Этот поединок Баэльт выиграл без труда. Виноватые всегда первыми отводят взгляд. А в Веспреме было два типа людей – те, кто в чём- то виноват и те, кто попросту не чувствуют вины.
– Будь по- твоему,- покачал головой нидринг.- Надеюсь, ты меня не разоришь…
– Если не разоришься на меня, будешь утешать себя в перерывах между побоями мыслями о своём серебре,- равнодушно пожал плечами Мрачноглаз.- Будет неловко, если стража от кого- нибудь узнает, что ты, пытаясь замять историю с убийством, уничтожал улики,- он постучал себя указательным пальцем по губе.- Хм. Да и мотивы у тебя были…
– Это что, шантаж?
– Нет.
– А похоже.
– Наверняка похоже. А знаешь, что на что ещё похоже?- Мрачноглаз криво ухмыльнулся.- Твоя рожа на сливу будет похожа, если стража узнает об этом.
Гири снова вздохнул. Тяжело и прерывисто.
– Какой же ты мудак…
– Можешь и меня
убить,- пожал плечами Баэльт.- Как ты убил Рибура. Я тогда никому ничего не расскажу.– Я не убивал никого!- прошипел Гири, хмурясь.
– Страже это расскажешь.
– Хорошо, хорошо, ты нанят!- замахал руками нидринг. Окинул взглядом Баэльта, а затем сплюнул на пол.- Просто заткнись!
– Заткнусь,- пообещал Баэльт.- Когда- нибудь.
С первого этажа они вдруг услышали знакомый голос аргринга, напоминающий скрип метала по камню. К нему присоединился чей- то детский, пронзительно писклявый голосок.
По лестнице поднимался аргринг, а рядом с ним шел чернобородый нидринг. Не надо было быть гением, чтобы понять, что он недоволен.
Баэльт прикрыл единственный глаз в немом раздражении. Недовольные всегда больше вопят и буянят, чем говорят что- то дельное.
– Гири, что за дела?- никогда еще полуфэйне не слышал такого писклявого голоса у нидринга. Впрочем, всё когда- то случается впервые. Хотя… Баэльт был не против проснуться в постели с тремя миловидными девушками сразу. Когда же этот первый раз?
Очевидно, никогда. Зато вот писклявый голос – вот это пожалуйста! Выколотый глаз – да пожалуйста!
При мысли о глазе его рука дёрнулась к повязке – зуд сводил с ума, и ему стоило огромного труда сдержаться.
– Сначала ты запираешь меня в конторе! Потом твой громила врывается ко мне и утаскивает меня оттуда силой, попутно раскидав мои записи!- продолжал пищать нидринг.- Я их два месяца сортировал! И был этим, между прочим, занят, демонски занят! Какого демона тут происходит?! Ты обещал позвать, когда найдёшь Мрачноглаза. Неужто этот худосочный заморыш – он?!
– Серьёзное оскорбление… Сделанное несерьёзным голосом,- проговорил Баэльт.
На заросшем черной бородой лице сверкнула улыбка, в свете единственного горящего факела блеснуло несколько золотых зубов.
– А ты начинаешь мне нравиться, юстициар.
– А твой писклявый голосок начинает действовать мне на нервы,- абсолютно искренне ответил Баэльт.
Нидринг нахмурился.
– Я так и не понял, уважаемые, чего вам от меня надобно? Оскорблять мои недостатки? Этим и без вас может бесплатно и без ущерба моей работе заниматься моя жена!
– Мне нужно поговорить с тобой,- устало пробормотал Баэльт. Кажется, этот из болтунов. Значит, когда наступит очередь вопросов, будет нести всякую ахинею. И ничего нужного.
– Так на кой черт вы притащили меня сюда?! Может, стоит поговорить в более благоприятных условиях?! Вы бы ещё в канализацию утащили меня! Мать вашу, профессионалы! Да засуньте себе в задницу ваш профессионализм!
Все вместе они спустились на первый этаж под грохот грома и писклявую ругань Богура, и, завернув обратно в рабочий цех, проследовали в другую сторону, где виднелась дверь в контору Богура.
Дверь, отворенная нидрингом, впустила юстициара и остальных в просторный кабинет. Богур прошел вперед и уселся за стол перед ними, жестом предлагая сесть напротив. Гири двинулся было садиться, однако полуфэйне, повернувшись, бесстрастно произнёс:
– Я буду говорить с ним один.
Богур бросил быстрый встревоженный взгляд на Гири.
– Ты же не…- пропищал счетовод, но Гири уже закрывал за собой дверь.
Богур выдохнул и покачал головой.
– Камнелюб проклятый… Тоже мне, помощник…