После дождя
Шрифт:
– Зависит от количества проделанной работы. За осмотр я возьму пятьдесят фольтов, а дальше - как пойдет.
– Договорились- ,Гири протянул ему свою ручищу. Баэльт холодно уставился на него, пока нидринг не убрал руку. В его маленьких глазах читалось презрение, обида и ярость одновременно.
Впрочем, ничего нового. Такие взгляды он, Баэльт, видит по десять раз за день.
Сняв шляпу, бывший юстициар вошел в кабинет.
Запах ударил в нос, и Баэльт пару раз кашлянул. Его взгляд начал обшаривать комнату.
Перевернутый старый стол,
И закрытое окно – грязное стекло в свинцовой раме, которое почему- то закрыто.
– Открой окно,- велел Баэльт.
– Пробовал. Оно не открывается – заклинило щеколду.
Мрачноглаз вздохнул. Всё как всегда.
– Ладно. Рассказывай.
– Это всё нашёл Богур,- нидринг сглотнул, явно не довольный тем, что приходится вспоминать.- Из рассказов рабочих я кое- что обрисовал. В общем, к Рибуру припёрлись какие- то люди. В куртках, лица закрыты.
– У вас охрана всегда пропускает таких типов?
– Не было охраны утром.
– И где она была?
– Прости, как- то недосуг было узнавать! Сейчас ещё даже не полдень, и всё время с момента смерти Рибура я был занят… А, да,- Гири ткнул в него пальцем.- Искал одноглазого мудака, который поможет мне!
Баэльт потёр повязку на глазу.
– А может, и не поможет. Даже одноглазые мудаки не любят, когда их называют одноглазыми мудаками. А теперь сделаем вид, что этой части разговора не было. Продолжай.
Гири, явно пересиливая себя, тяжело вздохнул и продолжил:
– Богур в это время торчал под кабинетом – говорит, нёс отчёты ему. А они перед ним прямо зашли и дверь захлопнули перед носом. О чём- то разговаривали, а потом поднялся грохот, крики. И через несколько минут выходят оттуда эти трое, дёрганные какие- то. А у цехмейстера - тишина. Мы все у кабинета стояли – боялись зайти, если честно…
– Городские нидринги чего- то бояться. Вот новость.
Гири проигнорировал выпад.
– Богур, идиота кусок, полез посмотреть…- Гири сглотнул.- Пришёл ко мне, бледный и хмурый. Говорит, мол, мастер в кровищи там валяется, а всё в комнате вверх дном перевернуто. Ну, все оттуда и драпанули сразу, а я пошёл тебя искать. Повезло, что пересеклись – я- то слышал, что ты был на набережной. Что, от дел отбоя нету?- вымученно усмехнулся нидринг, однако Баэльт проигнорировал его. Он молча смотрел на труп.
– Кто- нибудь этих людей раньше видел?- поинтересовался юстициар.- Может, что примечательного у них было?
– Один из них хромал. Вроде бы.
– Вроде бы?
– Я не рассмотрел. Может, мне тебе ещё их имена дать? Это твоя работа - преступления раскрывать, не моя!
– Тогда скажи мне – какого хрена ты тут делаешь?- ледяным тоном поинтересовался у него Баэльт.
Нидринг ничего не ответил.
Полуфэйне приблизился к столу, и, присев на колени, принялся ощупывать столешницу.
–
И что ты пытаешься выяснить? Из какого дерева сделан стол?- насмешливо спросил нидринг из- за спины, и Баэльт раздражённо повернул к нему голову.– Может, ты не будешь мешать мне?- холодно спросил он, и нидринг сразу же обиженно нахмурился.
А Баэльт вернулся к своему бессмысленному занятию. Продолжая ощупывать стол, он скосил глаз на рассыпанные по полу пергаменты.
«Юрисдикция торговых путей»- что- то не особо важное. «Цены на закупку сырья»- тоже не то. «Оплата трудовой занятости рабочим»- тоже не то…
– Какого это демона ты тут творишь, Мрачноглаз?- вновь не выдержал нидринг.
– Ищу что- либо интересное,- тихо ответил Баэльт, переключая внимание на свитки.
Этому длиннобородому придурку необязательно знать, что за информацию из некоторых документов Баэльту могут неплохо заплатить.
Порывшись в пергаментах, некоторые из которых были запачканы кровью, он обнаружил что- то заслуживающее его внимания.
– «Соглашение на перевозку товара пассажирским судном «Арка», по пути Веспрем- Ксилматия, с еженедельной оплатой в триста семьдесят фольтов за поездку»,- прочитал он вслух.- Вы что- то продаёте в Ксилматию?
– Почем мне знать? Рибур доверял мне всё, кроме внешней торговли. Это ты у Богура спрашивай, он счетоводит и пишет отчёты о внешних операциях.
Отложив пергамент в сторону, Баэльт принялся осматривать тело.
Лежит на животе, голова повёрнута чуть в бок. Типичный состоятельный нидринг. Пышные борода и усы, навощённые и уложенные по последней моде – но лысина выбрита. Баэльт никогда не понимал этой моды – почему- то у нидрингов считалось чем- то особенным бороться с повышенной… Хм. Волосатостью.
Типичный крючковатый нос распух – сломали перед убийством. Костяшки на правой руке содраны. Значит, сопротивление всё же было.
Широкое лицо нидринга искажено в злобной гримасе и покрыто кровоподтёками.
«Очевидно, мышцы лица опять стянулись при смерти, как всегда у нидрингов. Ну, у этого хотя бы забавная гримаса».
Юстициар аккуратно приподнял подбородок и взглянул на шею. Она была тёмно- синей, как перезрелая слива, и Баэльт не мог отделаться от впечатления, что сейчас она лопнет.
Какая, должно быть, мерзость, равнодушно подумал он.
– Не похоже, что его сначала хотели убить. А если и хотели, то предварительно хотели хорошенько отделать. А может быть, его и вовсе не хотели убить…- тихо проговорил Баэльт.- Сколько ошибок происходит от того, что всё заходит слишком далеко?
– Вот спасибо за истину жизни, этого- то мы не знали,- фыркнул Гири откуда- то издалека – наверняка отошёл подальше от зловонного трупа. Сварливый ублюдок.
С усилием перевернув тело на спину, Баэльт едва не отшатнулся. Тошнота подкатила к самому горлу. Камзол был заляпан бурой кровью и глупо вздут, а из- под него вились блестящими змеями кишки нидринга. Баэльт услышал позади себя тихие проклятья.