Помещик
Шрифт:
Принятые внутрь живительные градусы вернули к полноценной жизни обоих, но особенно уездного капитана-исправника Буркова.
Он распрямил свою согбенную спину, поднял голову и оказался даже способен на пару комплиментов дамам перед тем как занять свою позицию у ворот.
На моё удивление Бурков у ворот оказался как бы на вторых ролях. Первым и заметно впереди стоял прибывший из Калуги унтер-офицер. По тому как он держал себя с начальством уездной полиции было ясно, что в его чине главное слово не унтер, а офицер.
Как ни крути, но капитан-исправник
Даже мне, молодому помещику с еще сомнительным статусом, он явно выказывает больше почтения.
В этот момент мне пришла очень интересная мысль.
«А может быть этот унтер особа близкая к начальственному телу и он уже знает предварительный настрой своего шефа».
Если это так, то «все хорошо, прекрасная маркиза, все хорошо».
Их высокоблагородие господин полковник Чернов оказались достаточно пунктуальными и не заставили себя долго ждать, приехав в первых минутах четвертого.
Никакой особой свиты у полицеймейстера не было, два офицера: знакомый мне подпоручик, который судя по всему был его адъютантом и еще один офицер полиции вроде в тем же чине, что наш уездный капитан-исправник.
Полковник явно был молод, на мой взгляд ему лет тридцать, статный и красивый мужчина. Настоящий полковник.
Коротко, можно сказать по-армейски, ответив на мое достаточно цветистое приветствие, полковник с полоборота начал конкурировать с князем Гагариным, устремившись сразу же к дамам.
Софья Павловна похоже оказалась сверхметким стрелком и он сраженный одним единственным выстрелом упал к её ногам.
С супругой Ивана Петровича господин полицеймейстер судя по всему знаком достаточно близко и мою невольную гостью представляла она, а не я.
Господин полковник почти тут же был посвящен в обстоятельства появления Софьи Павловны в моем поместье.
Когда госпожа Торопова ответила на приветствие полковника и начала представлять Софью Павловну, то у меня появилось чувство, что я здесь гость, а не хозяин имения.
Но это чувство быстро сменилось другом. Рассказ об истории появления Софьи Павловны в моем имении был столь красочным и впечатляющим, что я предстал Гераклом победившим Немейского льва.
— Вы, Александр Георгиевич, однако настоящий герой. С таким хладнокровием вступить в бой с медведем может далеко не каждый. Полагаю, вы знакомы с одним из произведений недавно почившего господина Пушкина.
— Вы знаете, господин полковник, я действительно в тот момент вспомнил строки из «Дубровского».
— Похвально, похвально, что что не перевелись еще в России рыцари и богатыри способные без раздумий вступить в бой с диким зверем и победить его. Знаете, у нас с вами не настолько большая разница в возрасте и думаю вполне можно перейти на имя отчество с господина полковника.
— Спасибо, Сергей Андреевич, — свои слова я сопроводил сдержанным поклоном головы, хотя в душе у меня уже начиналось небольшое ликование.
Счет
явно пока начинал складываться в мою пользу.— Вот так будет лучше. У нас здесь полагаю будет не официальный прием, а, — полковник неожиданно ухмыльнулся, — дружеское застолье. Я чувствую запахи, которые велят нам скорее за стол. Поговаривают, что вы, Александр Герогиевич, большой знаток французской кухни и можете удивить ею любого.
Похоже настал на сегодняшней момент мой звездный час. Гости расселись за столом, Софья Павловна естественно подле Сергея Андреевича, и я подал знак Пелагеи.
Полковник оказался большим говоруном, он неоднократно бывал в Париже и действительно был знатоком и ценителем французской кухни. Присутствие рядом прекрасной дамы, которая явно произвела на него впечатление, похоже делало его еще красноречивее и он пару раз своими кулинарными вопросами сумел меня немного озадачить.
Моё общее впечатление было, что полковнику понравилось всё. Особенно мои французские блюдо, но он также оценил и шашлык и поднял бокал за моих погибших братьев. Пил полковник действительно исключительно наливку от ключницы Пелагеи, сразу же сказав что согласен с оценкой напитков слышанных от уважаемого Алексея Васильевича.
Медвежатина тоже зашла, особенно полицейским нижним чинам. Они обедали немного в стороне и явно были в восторге от моего стола.
Никаких сомнений в окончательном вердикте полковника у меня уже не было, но все равно был какой-то интерес: озвучит ли он мне его в лоб.
Обед уже длился больше трех часов и по всему было видно, что полковник вот вот встанет из-за стола. Софья Павловна получила любезное приглашение продолжить своё путешествие в его карете и попросила разрешения удалиться, чтобы переодеться.
И в этот момент получилось так, что я с полковником остался как бы случайно наедине.
— Моя супруга очень вам благодарна, Алесандр Георгиевич, что вы вырвали её из рук этих негодяев. Они, воспользовавшись её женской слабостью, не только шантажировали, но и угрожали жизням всем членам нашей семьи. Даже маленьким детям, нашим сыну и дочери. Негодяи уже наказаны и думаю, что никогда даже память о них никого не потревожит.
Эти слова полковника были столь неожиданными, что я даже не сразу понял, о чем он говорит.
— Эта история очень пагубно отразилась на её здоровье и доктора посоветовали нам срочно отправиться на курорт в Баден-Баден. Моя жена уже заграницей. Она была вынуждена была даже оставить детей и очень сожалела, что не смогла лично вас поблагодарить. Но смею вас заверить, Александр Георгиевич, что мы всегда будем вам благодарны.
Полковник окончил говорить и немного отстранившись окинул меня взором. Затем как-то странно обвел рукой стол.
— Купец Самохватов на паях с вами желает открыть в Калуге ресторацию. Я вам сделаю протекцию и буду всем рекомендовать вашу кухню как истинно высокую французскую. Только вот господин купец будет смотреться как-то, — полковник скривился как человек неожиданно попробовавший горького вместо сладкого, — не очень.