Помещик
Шрифт:
— И какие дальнейшие планы?
Старик посмотрел на меня с некоторым непониманием и после короткой паузы ответил:
— Господские снопы обмолачивать пора начинать и свои наделы убирать.
— Вот про это я и хочу у вас спросить, как вы это делаете?
— Обычно, барин, собираются все и идут на свои наделы, — ответил кто-то из мужиков, а вот Сидор промолчал, вопросительно узрившись на меня.
— И получается, кто-то у кого рук рабочих больше успевает во время, а кто-то, где с этим похуже, может и опоздать с уборкой. Я правильно понимаю, мужики, как дело поставлено?
—
— Я вот, смотрю на нашего старосту, — я повернулся к Сидору Матвеевичу, — и вижу что он знает ответ на этот вопрос.
Вчера в один из перекуров старик неожиданно мне сказал, что миром, да когда все по хорошему, работать лучше и быстрее. Господский клин в этом году убрали чуть ли не наделю быстрее.
— Сидор Матвеевич, что скажешь? — мне до колик в животе хотелось, чтобы первый шаг к правильному коллективному труду наши мужики и бабы сделали без моей прямой подсказки, как бы по собственной инициативе.
— А что люди, — не уверенно начал говорить староста. — Мы в этом годе барину клин убрали вон как скоро. Погода пока позволяет, рожь уже подошла, овес почти тоже. Крестьянские наделы все одним клином. Ежели дружно все вместе сплошняком начнем убирать, управимся быстро и потерь будет меньше.
— А как же потом зерно делить будем? У меня две десятины, а у Федьки рябого одна? — ехидно спросил кто-то из толпы.
Стоящий рядом со старостой мужик, в котором за версту была видена рассудительность, густым басом тут же ответил:
— Каждый знает, сколько у него десятин земли. После обмолота урожай измеряем и по честному поделим на десятины.
— Ишь ты, какой шустрый, — опять проговорил тот же ехидный голос. — А ежели у меня колос по лучше, а у тебя по плоше?
Но тут слово опять взял староста.
— Ты, Егор, —обратился он видимо к обладателю ехидного голоса, — цирку мне тут не устраивай. Привык, понимаешь на своем отшибе все вышучивать. Колос у него лучше, — передразнил староста. — У всех колос одинаковый. По моему прицелу, мы в этом годе на барском клину собрали по более. А в прошлом годе хлебушек был получше. А почему?
Вопрос повис в воздухе. Старик Сидор оглядел притихших мужиков и баб.
— Моё мнение. Надо всем миром убирать крестьянский клин. Сделаем это быстрее и без потерь. А поделить честно сумеем.
Такого расклада я совершенно не ожидал. Это на самом деле тысяча баллов, первый шаг к крестьянской кооперации, которая позволит совместно выбраться из бедности.
Крестьянский клин начали всем миром убирать сразу же. Я решил что и здесь буду работать со всеми вместе. Но прежде чем взять в руки литовку, мы с Андреем поехали посмотреть как начали обмолот господских снопов.
Ни каких современных методов ведения хозяйства в Сосновке еще нет и помине. Все делается по старинке, вручную Правда господский ток вполне приличный.
Начавшимся обмолотом руководит Вильям. Он сумел завоевать авторитет у мужиков и своего будущего зятя староста поставил на такое ответственное дело.
Первые снопы уже обмолочены, и мало того, уже стоит несколько мешков провеянного
зерна.То, что на току более менее порядок и дело делается мне настроение повысило существенно. Вильям оказался реально на что-то способным, кроме болтовни и порченья девок. И это уже хорошо, не даром хлеб ест.
Организация труда и отдыха на уборочной у Сидора Матвеевича мне очень понравилась с первого дня. Через равные промежутки времени по его команде перерывы на пять, когда десять минут. И один большой — обеденный.
Бабы и молодые девки по очереди готовят обед на всех, каждый делает посильный вклад в общий котел и получается достаточно и сытно. Хватает в итоге всем.
Наблюдая за тем кто как ест, не трудно сделать какие-то выводы о полноте семейной чаши в каждой семье.
Некоторые, особенно молодые парни и девицы, съедают всё в момент и никогда не отказываются от добавки, которая частенько бывает.
А некоторые едят степенно с чувством и расстановкой. Особенно меня поразила одна из девиц, отложившая в сторону кусок очень жирного мяса, когда была приготовлена картошка со свининой.
Улучив момент, я спросил у Андрея кто это такая.
— Это, барин, Дашка Новосёлова. Их изба на отшибе стоит у самой дороги.
Кто такие Новосёловы я уже знал. После семьи Степана это наверное вторая семья деревни по достатку. Крыша у них железом не крыта, но в окнах тоже стоят уже стекла.
Секрет достатка семьи прост. Живут тоже большой семьей и уже три поколения мужиков славятся своим умением делать отличную обувь, преимущественно мужскую.
Старший сапожничает на дому и к нему едут со всего уезда, а двое отходничают в Калуге. Дарья невеста на выданье, По осени должна привести в родной дом мужа.
Старик Новосёлов приглядел ей жениха из бедной семьи, который примаком придет в дом жены. В этой семье такое уже бывало.
— Она, барин, что зря не ест. Её все балуют, осособенно дед.
— А чего же за голодранца выдает, жених то её вроде из самой бедноты.
— Так это Дашка сама его выбрала. Говорит, что любит и будет на руках носить.
— А он?
— А кто его, барин, спрашивает. Старик Тимофей говорят чуть ли не сто рублей серебром за жениха дает.
Вот тебе и патриархальный 19 век. Да тут в крестьянской среде вон какие страсти кипят.
В обеденный перерыв Дарья подсела поближе ко мне и выбрав момент спросила:
— Барин, а вы же в Париже жили?
— Жил, а с какой целью интересуешься? — усмехнулся я.
— А там правда, как говорят, все женщины в шёлках ходют?
— Не все, — засмеялся я. — Но многие действительно красиво одеваются.
— А кушают что? — живо спросила пожилая баба, сидящая рядом.
— По-разному. Есть блюда, которых у нас не готовят. Например, лягушек едят.
— Ой, господи! — ахнула баба. — Лягушек? Как же это можно?
— А они говорят, что очень вкусно, — подмигнул я. — Я научился у них их готовить. Вот уборочная закончится, поручу мальцам наловить по крупнее и приготовлю. Тебя позову попробовать.
Последние мои слово потонули в дружном хохоте. Мое намерение приготовить лягушек вызвало общий дружный смех.