Полукороль
Шрифт:
— Боги помогают тем, кто помогает себе сам. — Мать Скаер схватила побитыми пальцами Ярви за челюсть и повернула его лицо на свет. — Это поваренок, пойманный в Амвенде.
— Точно, — пробормотал Горм. — Но он изменился. У него теперь суровый взгляд.
Мать Скаер прищурилась.
— И ты потерял ошейник, который я тебе дала.
— Он натирал шею. Я был рожден не для того, чтобы быть рабом.
— И все же, ты передо мной на коленях, — сказал Горм. — Кем же ты рожден стать?
Его люди льстиво захихикали, но над Ярви смеялись
— Королем Гетланда, — сказал он, и в этот раз его голос был тверд, как сам Черный Стул.
— О, боги, — услышал он шепот Сумаэль. — Мы трупы.
Горм широко улыбнулся.
— Одем! Ты моложе, чем я помню.
— Я племянник Одема. Сын Утрика.
Капитан шлепнул Ярви по затылку, и тот ткнулся в землю сломанным носом. Это было возмутительно, потому что со связанными руками он ничего не мог сделать, чтобы остановить падение.
— Сын Утрика умер вместе с ним!
— У него был другой сын, болван! — Ярви, извиваясь, снова встал на колени. Во рту было солоно от крови. Он уже устал от этого вкуса.
Пальцы схватили волосы Ярви и подняли его на ноги.
— Нанять его, как шута, или повесить, как шпиона?
— Здесь не ты решаешь.
Мать Скаер слегка подняла лишь один палец, эльфийские браслеты на ее длинной руке застучали, и капитан отпустил Ярви, словно его ударили.
— У Утрика действительно был второй сын. Принц Ярви. Он учился на министра.
— Но не проходил испытание, — сказал Ярви. — Вместо этого я взял Черный Стул.
— Чтобы Золотая Королева сохранила свою власть.
— Лаитлин. Моя мать.
Долгий миг Мать Скаер оценивала его, Ярви поднял подбородок и смотрел в ответ настолько по-королевски, насколько это было возможно с кровоточащим носом, связанными руками и в вонючих лохмотьях. Похоже, этого было достаточно, по крайней мере, чтобы посеять зерно сомнения.
— Освободи ему руки.
Ярви почувствовал, как веревки разрезали, и с подходящим театральным жестом медленно поднял левую руку на свет. Бормотание у костров при виде скрюченной культи в кои-то веки было приятно.
— Вы это ищете? — спросил он.
Мать Скаер взяла ее в свою руку, повернула и помяла сильными пальцами.
— Если ты был учеником Матери Гандринг, то чьим учеником была она?
Ярви не колебался.
— Ее учила Мать Вексен, которая стала затем министром короля Финна Тровенландского, а теперь она Праматерь Министерства и первый личный служитель Верховного Короля.
— Сколько у нее голубей?
— Три дюжины, и еще один с черным пятном на лбу, который принесет весть в Скекенхаус, когда Смерть откроет для нее Последнюю Дверь.
— Из какого дерева сделана дверь в спальню короля Гетланда?
Ярви улыбнулся.
— Там нет двери, поскольку король Гетланда един с землей и людьми, и ничего не должен от них прятать.
Недоверчивое выражение на сухопаром лице Матери Скаер стало источником весьма редкого удовлетворения для Ярви.
Гром-гил-Горм поднял
густую бровь.— Он правильно ответил?
— Да, — пробормотала министр.
— Значит… эта увечная кукла и вправду Ярви, сын Утрика и Лаитлин, законный король Гетланда?
— Похоже на то.
— Это правда? — прохрипел Ральф.
— Правда, — выдохнула Сумаэль.
Горм расхохотался.
— Тогда это лучшая охота за много лет! Мать Скаер, отправь птицу и выясни, что заплатит король Одем за возвращение капризного племянника. — Король Ванстерланда начал отворачиваться.
Ярви остановил его фырканьем.
— Великий и ужасный Гром-гил-Горм! В Гетланде вас называют безумцем, помешанным на крови. В Тровенланде вас зовут диким королем диких земель. В Скекенхаусе, в построенных эльфами залах Верховного Короля… ну, там вас вряд ли вспоминают.
Ярви услышал, как Ральф встревожено заворчал, капитан зарычал со сдержанной яростью, но Горм лишь задумчиво коснулся бороды.
— Если ты хотел мне польстить, то ты промахнулся. Что ты имел в виду?
— Неужели вы докажете им их правоту и извлечете столь малую выгоду от золотого шанса, что вам послали боги?
Король Ванстерланда удивленно посмотрел на своего министра.
— Мои уши открыты для лучших предложений.
Мать всегда говорила Ярви: продавай им то, что они хотят, а не то, что у тебя есть.
— Каждую весну вы собираете воинов и совершаете набег через границу в Гетланд.
— Это все знают.
— А этой весной?
Горм сжал губы.
— Может, устроим маленькую прогулку. Мать Война требует отомстить за оскорбление, нанесенное твоим дядей в Амвенде.
Ярви решил не указывать, что в начале этого оскорбления, если не до конца, королем был он.
— Все что я прошу, это зайти в этот год чуть дальше. До самых стен Торлби.
Мать Скаер с отвращением зашипела.
— И это все?
Но любопытство Горма было задето.
— И что я получу, оказав такую услугу?
Гордые люди, как мертвый отец Ярви, или его убитый брат, или утонувший дядя Утил, несомненно, скорее бы плюнули на последнем издыхании в лицо Гром-гил-Горму, чем стали бы искать его помощи. Но у Ярви не было гордости. Его отец, постоянно стыдя, заставил его от нее отказаться. Одем хитростью избавил от нее. Ее выбили из него на «Южном Ветре». Выморозили в пустынных землях.
Он стоял на коленях всю свою жизнь, и постоять еще немного было нетрудно.
— Помогите мне вернуть трон, Гром-гил-Горм, и я, король Гетланда, преклоню перед вами колено в крови Одема, как ваш вассал и подданный.
Ничто наклонился к нему и яростно зашипел через сжатые зубы:
— Цена слишком высока!
Ярви не обратил на него внимания.
— Утил, Утрик и Одем. Эти братья были вашими злейшими врагами, и все трое будут за Последней Дверью. Тогда по всему Расшатанному морю вы будете лишь вторым по силе после самого Верховного Короля. А возможно… со временем… и выше.