Поднебесье
Шрифт:
Отряд двигался у подножия небольшого холма, огибая его короткой дугой. Спустя час, ведущий резко вывернул влево и повёл отряд на холм, где высилась пара высохших, одиноких деревьев. Здесь они планировали сделать привал и хорошо поспать. Быть в пути всю ночь и утро очень тяжело, особенно, когда ты в незнакомой местности и отовсюду тебя могут поджидать всякие плотоядные твари.
Альфред остановился у исполинского дуба, с облегчением скинул рюкзак у его корня и тут же бросил свой карабин. Его примеру последовали и другие.
– Ух.... Ну и прогулка вышла, - заметил он, рухнув на траву.
–
Найтон ухмыльнулся, повертел флягу в руках, отвинтил крышку и замер:
– Да уж, я думал уже не выдержу этой ночи, - его тёмные мешки под глазами на бледном лице выражались явнее, чем у других, и чётко выдавали усталость.
– Если бы не эти долбаные болты, то этот перевал не был бы таким длинным, - заметил один из бойцов с Ремингтоном, показав лицо из-под капюшона.
– Я даже их противного писка не переношу, не говоря уже об их присутствии.
– Это уж точно, Сэм, ещё одно порождение пустыни, делающее человека добычей, - поддержал второй из капюшонов.
Эти шесть человек с капюшонами не общались практически ни с кем, лишь иногда вклинивались в разговор. Все до единого считали их ненормальными, только Альфред не обращал особого внимания. Этих ребят посоветовал ему старый друг, и они оправдали надежды, проявив себя настойчивыми, умелыми и сильными бойцами.
Олег тем временем осматривал местность, подведя к глазам полевой бинокль.
– Никакой явной опасности, всё чисто!
– прокричал он.
– Здесь даже живности не наблюдается.
Территория была чиста, а значит можно отдохнуть.
– Как себя чувствуешь, Леон?
– Кортес с усилиями вскрывал консервную банку, полученную ещё на гражданском посту.
– Вид твой оставляет желать лучшего.
Раненный боец теперь сидел рядом со всеми, привалившись к дереву. Он аккуратно снимал бинты с руки, чуть скалясь от боли. Ему наверняка было неприятно слышать это лишний раз.
– Рука никак не заживает, - боец сдержал порыв боли и промолчал.
– Ничего, я в порядке, нужен только отдых.
– Давай я посмотрю, - тот самый Сэм из капюшонов подтянул к себе рюкзак.
– Меня бабка научила всем этим премудростям. Где-то тут были антибиотики.
Леон резко обернулся, немного оголив начинающую гнить рану. Это было больше похоже на кровавое месиво, на укус, но никак не на порез, как сказал Леон.
– Не нужно, я же говорил уже, - быстро отрезал он.
– У меня есть стимуляторы и антидот, я сам решу свою проблему.
– Слушай, я предлагаю только один раз.
– Не нужно мне помогать, я сам справлюсь, ты сделаешь только хуже.
– Да как хочешь, только потом не жалуйся в дороге, - махнул Сэм.
– И чего это грубить нужно было?
– Главное, чтобы ты не жаловался.
Альфред бросил короткий взгляд на Немого, тот всё слышал и оставался таким же спокойным и непоколебимым. Немой вырезал уже какую-то новую фигурку из дощечки и на вопросительный взгляд лишь пожал плечами.
– Оставьте его, - пробурчал Альфред.
– Нам осталось полтора суток до автострады, а там и до Кимари недалеко. Там есть госпиталь, Леону помогут лучше нас.
– Альфред, у него же рука гниёт, нужно обработать, - Олег уже улёгся
на лежанке, избавившись от тяжёлых сапог и груза.– И точно уж наложить швы, иначе рана будет гнить. Сэм хочет ему помочь.
Леон снова обернулся, держа в одной руке последний антидот.
– Я сам всё обработал, и уже не раз. Наверное, считаешь себя слишком умным?
– Как хочешь, психопат, - Сэм отставил рюкзак и оперся на крепкий ствол дерева, подложив руки под голову.
– Зашить нужно, а вообще мне плевать, чего это я пекусь из-за какого-то француза.
– Долбаный нацист.
– Сиди и кряхти там над своей раной.
В ответ Сэм услышал лишь прерывистое дыхание Леона.
Никто не думал сейчас готовить обед, дорога выбила всех из сил и единственное, чего хотелось - это крепкий сон. По чуть-чуть уничтожив свои оставшиеся запасы, один за другим бойцы попадали на лежанки.
Немой остругал свою фигурку, пока все улеглись, достал из рюкзака едва рабочий детектор движения М200, и умело прицепил его к дереву. Только Немой мог устанавливать его так, чтобы тот работал, старая барахолка. Этот прибор хорошо мог работать также как детектор тепла, благодаря модификации одного из родственников Немого. Теперь можно было погрузиться в долгожданный сон, не опасаясь быть застигнутыми врасплох.
Не было слышно птиц, ни завывания хищников, ни криков людей, ни стука машин. Всё вокруг было мертво, лишь только ветер наблюдал за долиной и дюжиной бойцов на холме.
* * *
Пустыня.... Это слово для многих являет мысли о пустоте и голоде, рождает самые дурные страхи и беспокойства, нарушая тем самым свободу человека как таковую. Кто не боится остаться один в пустоте? Кто не боится стоять посреди выжженной прерии и улыбаться уносящему пески ветру? Но для бродяги пустыня, прежде всего жизнь, жизнь, которой он живёт и которую он защищает. Свобода мыслей и поступков делает тебя настоящим и тебе ни перед кем не нужно быть кем-то другим. Ты здесь, ты сейчас и тебе глубоко всё равно, что думают окружающие, ведь ты должен выжить и это самое главное.
Пустыня, она как школа: сначала учит тебя элементарным вещам, без которых ты не сможешь обойтись в жизни. Но после ты начинаешь помогать ей, даёшь ей возможность чувствовать себя защищённой и не одинокой. И она благодарит тебя, даёт тебе знаки, чтобы ты не сбился с пути, чтобы не попал в ловушку. Она такая же одинокая, как и любой путник на её земле. Но если ты умеешь общаться с нею, если ты сможешь стать частью пустыни, тогда ты становишься её гостем, и она способствует тому, чтобы ты чувствовал себя комфортно.
Так и любой бродяга - это не просто человек, это не просто любой разбойник или налётчик. Бродяга - это, прежде всего человек дорог. Человек, который всегда в пути, независимо от того, какие перед ним стоят цели и к чему он стремиться. И каким бы ни был бродяга, хорошим или плохим, человечным или беспощадным, он всегда остаётся гостем пустыни. Он остаётся человеком её дороги.
– Кортес, подъём, - Олег потрусил бойца за плечо.
– Тебе нужно это видеть.
Пока Кортес приходил в сознание, Олег двинулся за дерево, где уже стояло человек шесть из отряда. На том месте, где лёг спать Леон.