Под провокатором
Шрифт:
— Анастасия. Я даю тебе последний шанс. Посмотри ещё раз на него… — мама подняла на меня взгляд, закусив нижнюю губу и зарыдав. — Сама прикажи, что бы это чудовище пристрелили, и мы с тобой обо всём забудем. Я обещаю, что даже не буду вспоминать это. Спишу всё на твоё доброе сердце, которое способно полюбить даже такое уродство. Мы просто пойдем домой, ты обнимешь маленькую Меланию, и мы забудем об этом — как о страшном сне.
Мама горько заплакала, громко, надрывисто, закрывая рот рукой. Посмотрела на меня с болью, и отрицательно покачала головой.
— Нет… — тихо
Рош скрипнул зубами. Скрипнул громко, будто находясь в миллиметрах от меня. Затем он выдохнул, и швырнул маму в мою сторону.
— Хорошо, Анастасия. Я понял тебя. Говоришь хороший мальчик? Он может жить нормально? Прекрасно.
Мама обняла меня, целуя, пачкаясь об меня в чужой крови, и прижимая к себе.
— Поднимите их, отведите в её камеру, и заприте. Мальчишку перед этим — обыскать, изъять все острые предметы, все что есть. У него там какие-то ампулы могут быть, их тоже изъять. Оставить только одежду.
— Как прикажете сер. Потом что?
Ублюдок передёрнул плечами, сказав:
– Ничего, просто кормите.
______________________________
Солдаты сделали всё, что им было велено. Когда дверь за нашими спинами закрылась, мама горько заплакала.
Я стоял, не оборачиваясь, не моргая, уставившись в одну точку. Моё сердце бешено стучало в груди. Я знал, что натворил. Знал, зачем нас заперли здесь. Знал. И она знала тоже. Моё сердце больно сжалось, пропуская удар — один за другим, от конечностей отлила кровь, из-за чего я озяб.
Почувствовал руки, обнимающие меня сзади, почувствовал слёзы, от которых промокла моя кофта, почувствовал, как она сжала меня в объятиях. А я стоял. Не смел повернуться. Не мог шелохнуться. Ведь я знал…, что натворил.
— Мальчик мой — хрипло сказала мама. — Сыночек. Зачем ты пришёл… — она вновь осела на колени, сползая по моему телу, вновь забываясь в рыданиях. — Он не даст тебе выжить…, мой глупый мальчик, мой бесценный сын.
Я стоял, сжимая и разжимая кулаки, расширив ноздри, ненавидя каждый сантиметр тела Роша, его лица, я навеки запомнил его запах, его голос, его шаги.
__________________________
4 дня спустя.
Я открыл глаза. Сидел в самом углу комнаты, обхватив себя руками, и немигающе смотря в одну точку. Меня уже начинали потихоньку накрывать эмоции. Я смотрел на маму, которая лежала на полу в противоположном углу.
— Ты проснулся, милый?
Я спрятал лицо между рук, опустив голову на колени.
— Да, мама.
— Поешь милый. Не мори себя голодом, — вяло сказала она.
— Нет.
— Мальчик мой, он всё равно не позволит тебе этого. Поешь, не мучай себя.
— Я не хочу есть.
Мама встала и подошла ко мне.
— Не подходи ко мне, — сказал я, отворачивая от неё лицо.
— Милый, — мама провела рукой по моей щеке, прижалась ко мне, целуя. — Всё хорошо, милый. Не переживай. Всё будет хорошо.
Я сжал губы, слёзы полились из моих глаз. Я знал, что хорошо не будет.
— Мама, не подходи ко мне, уйди.
Но она не ушла.
______________________________
7 дней спустя.
Я сидел всё в том же углу. Мои руки тряслись,
зрачки были сужены. Я хотел есть, хотел сорваться к тарелке, но больно сжал себя за локти, заставляя сознание прийти в себя. Тряхнув головой, сильнее вжался в угол.Мама сидела, скрестив пальцы.
— Сыночек.
— Да мама… — сказал я.
— Сегодня одиннадцатое.
Я фыркнул.
— Лучше бы я умер в тот день.
— Не говори такое, мой милый. Я люблю тебя, всегда буду любить. Сегодня тебе шестнадцать, — она улыбнулась, мечтательно посмотрев в потолок. — Ты же мечтал на день рождение быть рядом с мамой.
Я сдержал подступившие слёзы.
— Мечтал, но не о таком…
Дверь в нашу комнату открылась. На порог вошёл мужчина, наш надзиратель. Когда я увидел, что в его руках, ощерился, моментально вскакивая с места.
Моя мама горько заплакала, закрывая рот рукой.
Он быстро оставил то, что принес на полу, и вышел, закрывая за собой дверь.
Я с ненавистью посмотрел на… торт, лежащий на полу.
— Моё желание сбылось, сынок, — захлебываясь в слезах, сказала мама. — Каждый год, когда я заказывала на твоё день рождение торт, мечтала, что когда ни — будь, мы всё таки встретим его вместе…
_______________
13 дней спустя.
Я вжимался в угол, боясь пошевелиться. Мои глаза бегали по комнате, иногда останавливаясь на маме.
Мама обняла себя руками и вяло посмотрела на меня. Во мне скачками появлялось желание встать, и впиться в её кожу зубами, посмотреть, как много крови из неё вытечет…. Я тряхнул головой, вжался глубже в стену, в очередной раз укусил себя за плечо. Больно, впиваясь зубами глубоко, до крови.
Приди в себя. Приди в себя. Ты сильнее. Зверь слабее тебя.
— Клауд.
Я моментально замер, посмотрев на Настасью. Представляю зрелище…, зрачки узкие, по подбородку течёт моя собственная кровь.
— Сыночек, я хочу что бы ты знал…, сегодня тринадцатый день…, не знаю, сколько ещё ты будешь держаться…,но знай, что я ни секунды, не пожалела о том, что боролась за тебя, за твою жизнь. Ни секунды, и не смей, не смей винить себя ни в чём, понял? Никогда. Знай, что я бесконечно люблю тебя, всем сердцем. Ты — самое дорогое, что есть у меня. Я хочу, что бы ты выжил, и жил. Жил, не неся на себе никакого груза вины. Не сомневайся никогда в этом. Будь у меня десять жизней, я бы отдала их все до последней капли, зная, что ты будешь жить.
Я начал взахлёб рыдать.
— Прости меня, мама…, прости мамочка…, если бы я не пришёл…
— Я не виню тебя. Он бы не дал мне жить, в любом случае. Не бери этот груз на себя. Мне не за что прощать тебя, — мама встала и пошла в мою сторону.
— Мама, не подходи, пожалуйста, — я сильнее вжался в стену, больнее укусил себя за плечо. — Мама, не подходи. Отойди, прошу.
Мама подошла, крепко обняла меня, поцеловала, горько заплакав, прижала к себе.
Я впился зубами в собственное плечо, так сильно как мог. Отвернулся, зажмурился, вдыхал запах собственной крови, что бы не чувствовать её. Ни одна физическая боль не сравнится с той, что я испытывал сейчас.