Под провокатором
Шрифт:
— Настасья…, — раздался голос позади.
Мама повернулась на голос, и ринулась к какому-то дяде и обняла его. Я повернула голову вбок, там стоял взрослый высокий черноволосый мальчик, которого мама принялась расцеловывать бессчётное количество раз. Мне даже стало ревностно, потому что меня она так никогда не целовала. Мальчик тоже крепко прижал к себе мою маму, зарываясь лицом в её шею.
Дядя с мальчиком посмотрели на меня, и тогда мужчина отрицательно покачав головой, отстранил маму, сказав:
— Это была плохая идея, прийти сюда с ней. Она уже не маленькая.
— А
— Как ты, милый, у тебя всё хорошо? Я очень скучаю по тебе.
— Да, Настасья, — мальчик прервался, косо посмотрев на меня, — все хорошо.
– Зачем ты не пускаешь ему называть меня мамой? — тон мамы был обиженным.
— Для твоей же безопасности. Он уже принял военную присягу, должен быть готов к дисциплине, а это значит, не болтать лишнего, как, например, ты сделала сейчас. Девочка уже не маленькая, думаешь она не поймет, что к чему, если он будет тебя так перед ней называть.
Мама лишь отмахнулась от дяди и вновь повернулась к мальчику:
— Расскажи, чем ты занимаешься, сынок.
— Ну, как Патрик уже сказал, я принял присягу, досрочно закончил военную академию, скоро войду в ряды военных, под официальным статусом. Обещают отправить на первую миссию, уже в ближайший годовой квартал.
— Патрик! Ему едва ли пятнадцать! Какая армия?! Какие военные, у него итак не было детства.
— Я уже взрослый, сам захотел.
— Он тот еще упрямец….
Мама поджала губы.
Всё это время я бегала по их лицам глазами. Мне это всё было непонятным и казалось, почему-то неправильным и странным.
Я подошла к мальчику и дёрнула его за рукав.
— Ты кто? Как тебя зовут?
Мама испуганно посмотрела на меня.
Мальчик встревожился и сначала одёрнул руку, но потом, посмотрев на меня оранжевыми глазами, протянул её снова.
— Клауд.
— Что ты делаешь?! — голос дяди был очень тревожным. — Это ничем хорошим не кончится.
Мальчик долго смотрел на меня, затем подняв голову, вновь посмотрел на маму, выпрямив спину и сложив руки за спиной.
— Настасья, давай схемы, и иди, охрана начнёт волноваться.
Мама полезла в сумку, вытащила оттуда, какой то пакетик и дала дяде. Она со слезами на глазах посмотрела на них двоих, развернулась, что бы уйти, но метнулась назад и ещё раз, крепко обняла мальчика, горячо поцеловав в щёку.
— Я люблю тебя, милый, — сказала она.
Мальчик прижал ее к себе сильно-сильно. И очень тихо произнес:
— Я тебя тоже, мама.
Мама открыла дверь из комнаты туалета и вышла, выводя меня за собой.
— Мелани, это наш с тобой секрет, не забывай, и никому, никогда об этом не говори! — напоследок напомнила мне она.
******************
Глава 47. Начало конца
*******************
— Папуличка, — я радостно подбежала к папе, обнимая его за шею.
Он, посмотрев на меня сверху вниз, улыбнулся, поднимая меня руки. Я крепко-прекрепко обняла его и поцеловала в щеку.
— Я
так люблю тебя папочка! Я очень скучала. Тебя долго не было дома!Папа погладил меня по волосам, поправив на голове ободок.
— Ты единственная для меня отрада, — сказал он, сделав меня самой счастливой на свете.
— А я знаю, что у тебя сегодня день рождения! — слащаво протянула я, закусив губу и смотря на него с шалостью.
— Да? А где тогда мой подарок? — он потеребил меня за щеку.
Моё сердце учащённо забилось. И я нервно поправила на себе платье.
— Яяя…, мама готовит тебе подарок.
— Мама?
— Д — аа, — неуверенно протянула я. — Но это секрет.
Отец с удивлением посмотрел на меня.
— И что же за сюрприз готовит она?
— Я тебе не скажу. Это секрет!
— У тебя есть секреты от папы?
— Нет папуличка, конечно нет!
— Тогда расскажи папе.
Я сгорала от нетерпения рассказать ему про сюрприз, но я же обещала маме…
— Извини, но я не могу тебе сказать.
— Тогда папа обидится.
— Ну, папа! — мне стало невыносимо стыдно от того, что папа сказал мне такое. — Ладно. Только не говори маме, что я тебе сказала.
— Конечно, не скажу.
Я приблизилась, и, закрыв рот ладошкой, тихонько прошептала ему о нашей с мамой тайне.
*****************
116 год Третьей Эры, 2214 год по старому календарю.
— Ты никуда не пойдёшь!
В который раз Патрик произнес эти слова. Я весь кипел от происходящего, и с огромным усилием воли сложил руки на груди, стараясь держать свои эмоции пол контролем.
— Он держит её там! Я не оставлю её! Не брошу! Она же не бросила меня! — закричал я.
— Сядь на место, мальчишка! Это слишком опасно! Твоя мама не хотела бы, что бы ты пошёл за ней и подверг риску свою жизнь, из-за которой она рисковала столько лет, и в итоге не смогла себя уберечь!
— Вот именно, она там из-за меня! Она не бросила меня тогда, а я не брошу её сейчас!
— Угомонись! И живо иди в свою комнату! Что бы я больше этого не слышал! Я сам придумаю, как освободить Настасью. Какой никакой, Николас — её муж, я не думаю, что он будет обращаться с ней жестоко! Но вот если ты высунешься, вот тогда всё может обернуться плохо!
Гнев кипел во мне, набирая обороты, плавя внутренности, норовясь выйти наружу. Я был уверен в себе, в своих силах. Может мне и было всего пятнадцать, но я уже был лучшим солдатом в наших рядах!
— Ты мне не отец, чтобы указывать мне! — заорал я.
Патрик выдохнул, потерев свою переносицу, и вытащил из кармана ампулу. Я расширил ноздри, зловеще уставившись на злосчастное лекарство, и поджав губы, ровно сел, прекрасная зная, что сейчас будет.
Патрик подошёл ко мне, затянул жгут на моей руке, и поставил мне инъекцию. Я сжал челюсть, на глазах выступили слёзы, но я уже не маленький и стыдливо подавил этот порыв. Тяжело задышал, шумно втягивая носом воздух, сжал свой бицепс и сгорбился, ожидая пока вены перестанет неистово печь. Мой приемный отец потрепал меня по голове, развернулся, что бы уйти, на ходу произнеся: