Шрифт:
1
"Она проснулась и выглянула в окно. Сад встретил её росой, сияющей в лучах солнца..." - Страж со вздохом закрыл книгу и поставил на место. Возьми любую с полки, и, скорее всего, прочтёшь там что-нибудь вроде "прекрасная дева шла не оглядываясь; на следы, что оставляли её крошечные ступни, падали лепестки роз".
– Прости за долгое ожидание, - раздался голос от дверей.
– Надеюсь, ты не скучал?
Страж обернулся. К нему летящей походкой шёл тот, кто владел и библиотекой, и древом, в котором она находилась, и добрыми
– Мой господин, - Страж, как и подобает верному слуге, поспешно опустился на одно колено и приложил руку к левой стороне груди. Глупая дань традиции.
– Ах, оставь, оставь, - взмахнул руками Лиелимати и, взяв Стража за плечи, заставил подняться.
– Лучше скажи: получилось? Ты привёз?
– Да, мой господин, - Страж поспешно полез в перемётную суму, всё это время лежавшую на диване, и бережно достал небольшой свёрток. Форму его содержимого трудно было определить из-за множества слоёв обёрточной бумаги, а по весу это мог быть и булыжник, и бутылка дорогущего вина. Он протянул сверток хозяину древа.
– Ах, - Лиелимати вновь всплеснул руками, - положи его сюда. Вот сюда, - он указал на тяжёлый письменный стол у окна. Все те секунды, что Страж шёл к столу и возлагал ношу на середину столешницы, хозяин не отрывал от него завороженного взгляда.
– Можешь идти, - прошептал он, больше не глядя на Стража, будто стараясь как можно быстрее вычеркнуть из головы даже само воспоминание о его существовании.
– Да, мой господин, - Страж поклонился и, подхватив сумку, поторопился уйти. Он чувствовал себя неуютно в таких высоких древах. Их хозяева, сплошь знатные господа, никогда не покупали его ради приятных вещей. И доставка свёртка от Ведьмы - милая забава в сравнении с тем, что ему иногда приходилось делать. Правда, в этой посылке, похоже, ничего милого. Наверняка очередной яд. Интересно, о чьей смерти скоро будут трубить глашатаи?
Только оказавшись за внешним рядом ветвей, Страж вздохнул с облегчением. Странное чувство, что он словно испачкался в чём-то липком, ещё долго будет преследовать его. Что-то потекло по лицу. Неужели начался дождь? Страж посмотрел вверх, но сквозь кроны просвечивало изумительной голубизны небо. Он провёл рукой по глазам, и посмотрел на ладонь. Кровь? Это - его кровь? Стало тяжело дышать. И вдруг он понял, что лежит. Прохожие с криками бросились прочь. Почему? Паники не было, только странная апатия обволакивала разум.
Страж всегда знал, что встретит смерть не в кругу любящих внуков, и не злился на Лиелимати. Но где и когда он успел его отравить? Да ещё и таким сильнодействующим ядом, не поскупился. В том, что Эруидатте заметает следы, сомнений почему-то не возникло. Ему не было жаль избавиться от неуместного свидетеля, пусть и надёжного настолько, насколько можно вообще себе представить. Такого, что молчал бы под многими изощрёнными пытками. Значит, в свёртке был не просто яд. Что-то намного более серьёзное. Но почему прямо возле древа? Почему он не мог подождать, пока Страж хотя бы отойдёт подальше от родового дуба? К чему такая спешка? Или это всё же не он? Может, его достала Ведьма? Но зачем?
"По крайней мере, у меня есть шанс вернуться неупокоенным духом, - отстранённо подумал Страж.
– Покой
– Часовой внутренней стражи какого-то знатного рода, - как сквозь вату, донеслись до него слова. Каждое что-то значило, но вместе они складывались в какую-то неразборчивую какофонию.
– Точнее сказать сложно, я не видела раньше сочетания зелёного с белым.
– Какая-то младшая ветвь, может?
– Может, я не сильна в геральдике.
– А ему идёт.
Кто-то фыркнул в ответ.
– Эй, кажется, он пришёл в себя.
– Можешь встать?
Голоса вились над головой, вкручивались в уши, причиняя настоящую боль. Он зажмурился, пытаясь отгородиться от внешнего, но крепкий пинок под рёбра заставил широко раскрыть глаза. Грязный пол, серые стены. Камень и кирпич. Он не в древе. Но где? Чьи-то ноги прямо перед лицом.
– Эй, а ну вставай!
– слова сопровождались ещё одним пинком.
Он попытался сесть, но мир опрокинулся и закружился, как вокруг муравья, сидящего на самом краю ветки в сильный ветер.
– Ща блеванёт!
– голоса стайкой перепуганных птиц метнулись в разные стороны.
Он хотел вернуться обратно в ничто. Но голоса не давали. Они вились надоедливыми мухами вокруг, больно жаля. И эти пинки. Почему ему не дадут спокойно отдохнуть?
– Ты кто?
– наконец слова прорвались в его разум и сложились во что-то осмысленное. Он попытался ответить, но понял, что не знает, что сказать. Действительно, кто он?
– Я...
Этот хриплый звук - его голос? Кто он такой? Что он делает? Как он выглядит? Что он вообще такое? Воспоминания были пусты. Только странная женщина во всём чёрном всплыла откуда-то из глубины прошлого. Приблизилась вплотную. Чёрные волосы развевались, как водоросли колышутся на глубине. Она поцеловала его в шею и прошептала... Что именно? Что-то важное. Она улыбалась. Она была довольна. Она смотрела на него, как... как... Как победительница? Если он вспомнит, кто эта женщина, поможет ли это ему вспомнить себя?
– Не знаю...
– "Не знаю"? Что значит "не знаю"?!
– голос был... злой? Ещё один пинок подтвердил это предположение. Но сил прикрыться, увернуться не было. Не было сил даже сфокусировать взгляд на чём-нибудь одном. Вроде бы они в комнате. Но что это за место? Кто его собеседники, зачем мучают его? Почему не оставят в покое? Он - дерево. Да. Дерево. Ветки тянутся к небу, корни уходят в толщу земли... Сознание, поддавшись образу, поплыло прочь.
– Ща отрубится опять, - сказал один из голосов.
– Да за него и пол-луны не дадут, - добавил кто-то ещё, и вновь пришла темнота.
– Пятнадцать солов, прекрасная госпожа.
– Десять.
– Это смешная цена даже для трупа. А он вполне себе дышит.
Опять голоса. И этот жар на лице... Он приоткрыл глаза, но яркий свет заставил зажмуриться вновь.
– Одиннадцать.
Прекрасная госпожа. Пока что безликая, но было что-то знакомое в её голосе. Это из-за него он проснулся. Вместо пустоты пришла боль, и он едва слышно застонал.
– И если вы не уберёте его с солнца, то действительно скоро будете продавать лишь труп. А за бездыханного много не выручишь.