Песнь Люмена
Шрифт:
— Во имя Него, разумеется.
— Я так и думал.
— Как и ты.
Они оба усмехнулись и снова посмотрели на сцену. Там Ашария вскинула левую руку и застыла на миг, точно это вышло случайно. Странное волнующее беспокойство на секунду вывело её из равновесия. Вдруг пелена разверзлась и она поняла: здесь нет Императора! Почему так важно, чтобы он был? Странно. Ей не хотелось бы видеть это противоестественное воплощение. Плод генетических манипуляций с кристаллами и отсеивание всего человечного. Нет, она бы совсем не хотела… и всё же. Как странно и почему-то вдруг тревога улеглась, не сейчас — так потом. Что потом? Всё будет как нужно.
Ашария успокоилась.
Тут же начались овации. Свет из ниоткуда выхватил Ашарию и поместил в идеальный круг. Легионеры поднимались и взгляд сам по себе впивался в каждое лицо, но — все они одинаковы. Все статуи с глазами. Пугающие омерзительные статуи.
Сзади приблизились служанки и помогли госпоже спустить со сцены. Здесь нет времени и пространства. Всё излишне соизмеримо и гармонично настолько, что хочется нарочно выдолбить в стене дыру.
Мягко убеждая Эву, Майя всё же сумела добиться от той согласия покинуть театр.
Высоко подняв голову, Ашария шла к выходу. Лишь на миг ей удалось заметить несколько людей. И те даже не были стражами. Стало быть — какие-то изобретатели или служители Чертога. Ашария скрыла свою радость.
Вскоре они покинули оперу. Остаток ночи принцесса провела в поверхностном трансе с глубоким дыханием и замедленным пульсом. Её разум пытался восстановить тот порядок мышления, который не позволит организму расходовать энергию на гнев. Сейчас как никогда необходимо сосредоточится и сохранить психические силы. Молодые служанки покорно сидели в стороне. Им ещё никогда не доводилось ощущать такого мягкого ковра.
Стоя в свете оживившегося театра, Люмен наблюдал, как обмениваются впечатлениями легионеры. К тому времени все уже спустились вниз и теперь оживлёнными фигурками то скапливались в одном месте, то расходились. Не спеша, он спустится вниз и тут же оказался в окружении товарищей.
— Люмен! Тебе понравилось?! Тебе ведь понравилось?
— А как тебе идея с огнём?
— Люмен. Люмен! Ты видел как она замирала?
Взволнованные легионеры сыпали вопросами со всех сторон. И с обожанием льнули к нему, стоящему в центре. Он же только позволял себе милостиво выслушивать вопросы, но пока не ответил ни на один из них. И с трудом сдерживал улыбку.
— … когда поднималась на сцену, ты видел эту реакцию, и когда увидела первые ряды!..
— Люмен, как тебе её голос?
Другой легионер умудрился протиснуться через плотное кольцо.
— Мне понравилось, а тебе?
Лишь какое-то время Лукас наблюдал за все этим со стороны. Потом лицо его застыло и он тут же развернулся чтобы уйти. Диан так же не стал задерживаться, напоследок только вздохнул томно и окинул оперный театр долгим взглядом. Гавил чуть не сбил его, когда бегом вернулся назад: он на расстоянии следовал за эскортом принцессы и не сразу прекратил преследование. И вот теперь нёсся со всех ног, задел Лукаса, поднырнул под вскинутой рукой Диана и ловкими маневренными движениями расчистил себе путь к Люмену. На щеках проступил еле различимый румянец.
— Почему она так быстро ушла? — в смятении затянул Гавил. — Мне так понравилось, как она поёт.
— Вероятно, нашей гостье следует отдохнуть после столь
долгого пути и выступления, — ответил на это Шайло, каким-то немыслимым образом сумев перекрыть своим мягким голосом общий гомон. Впрочем, он это умел.— Люди лишены нашей выносливости, — это сказал Рамил.
Множество глаз тут же устремились на него с таким выражением, которое Рамил не смог бы истолковать подключи он весь свой познавательный ресурс. Как бы там ни было, искусство интерпретации он один из последнего поколения легионеров не заметил бы — даже если бы то щёлкнуло его по носу.
А ещё Рамил был напрочь лишён чего-то важного и потому глаза вернулись к Люмену, с немым вопрошанием сказать хоть что-нибудь. Впрочем, разразись он сейчас хоть искромётной речью, хоть мизинцем пошевели — это имело бы одинаковый эффект. Кто-то затаил дыхание.
— Восхитительно, — ледяные глаза засверкали неподдельным восторгом. А сам Люмен так и светился радостным возбуждением. — Она споёт нам ещё.
— Да!
— Да, да, да!
— Мы вернём её и она споёт снова, — поддержал Гавил и широко улыбнулся.
— Братья, — Шайло пришлось вмешаться, чтобы несколько образумить остальных легионеров. Хотя не один он считал такую вспышку восторга несколько чрезмерной. Другие легионеры разных поколений со стороны наблюдали за собранием в центре театра. — Сегодня наша гостья должна восстановить силы и уверен, она ещё не раз подарит нам возможность наслаждаться своим голосом.
В конце концов людская толпа стала редеть и вот уже всего несколько десятков фигур выхватывались взглядом из мрака. И вот одна неуверенная тонка фигурка осторожна начала…
— Я м-м… хотел ну… м-м знаешь…
Разговорившие Люмен с Шайло остановились и первый смерил посмевшего прервать их немилосердным взглядом.
— А, Хеварин.
Тот замялся.
— Я…
— Говори, — приказал Люмен.
Тот собрался с духом и проговорил:
— Ты говорил, если я отточу свои рефлексы до уровня хотя бы второй сферы…
— Ах да.
— Я сделал это, — под тяжёлым взглядом легионер растерял вдруг вспыхнувшую гордость.
— Ты хорошо постарался.
— Правда?
Нечто такое появилось во всём облике друга, что Шайло нисколько не понравилось.
— Так я могу?..
— Но. Есть ещё одно условие.
Хаверин сразу притих. Ему не в первый раз доводилось слышать подобное. Однако страстное желание попасть в избранную группу затмевало всё остальное.
— И если я с это сделаю, ты примешь меня, правда?
— Да.
Последний приободрился.
— Возьми платье принцессы.
— Но я…
— Ты отказываешься? — Люмен с готовностью обернулся и пошёл прочь. У Хаверина не оставалось времени на раздумья.
— Да-да! Я сделаю это, только… это же нельзя. Это же совсем…
— Забери любое её платье и покажи мне. После этого я приму тебя. Ты понял?
— Д-да… Но как я…
— Меня это не волнует.
Озадаченный легионер остался стоять на месте, когда Люмен и Шайло пошли прочь и вскоре покинули театр. Здесь всё сделано было под стать естественным ледникам и некоторые углы остро выступали из стен; в то время как другие поверхности мягкими плавными линиями окутывали пространство. Выстроившиеся стражи в расстояние тридцати шагов друг от друга молча стояли на своих постах. В ровном освещении их красная форма приковывала взгляд — только дети Чертога давно привыкли относиться к ним с должной невнимательностью. Вернее, они-то всё замечали, однако настолько привыкли к обыденности самого присутствия стражей, что те не могли вызывать интерес.