Пена дней
Шрифт:
Она наклонила к Хлое свое хорошенькое, обрамленное черными волосами личико и осторожно поцеловала ее.
— Он работает в банке? — спросила она.
Веки Хлои сомкнулись.
В прихожей послышались шаги, и в комнату вошел Колен. В руках у него были цветы, но с работы его опять уволили. Ему просто не повезло: грабители пришли раньше времени. Колен еле стоял на ногах. Он был не виноват, что они пришли раньше, поэтому ему заплатили немного денег и он даже купил цветов. Хлоя успокоилась, она почти улыбалась. Колен склонился над ней. Он так любил ее, а она почти совсем истаяла. Он прикоснулся к ней бережно, чтобы не сломать ее. Своими измученными шершавыми
Теперь их было четверо: Николя, Колен, Исида и Хлоя. И Николя заплакал, потому что Шик и Ализа уже никогда не придут, а Хлое становилось все хуже и хуже.
На этот раз Колену действительно хорошо платили, но было поздно. Он каждый день ходил по домам. Администрация давала ему список, и он должен был сообщать людям о несчастьях, которые ожидали их на следующий день.
Каждый день он отправлялся в разные кварталы, бедные и богатые, и поднимался по бесконечным лестницам. Встречали его очень плохо. В него швыряли тяжелые и острые предметы, его осыпали бранью, выставляли за дверь. За все это ему платили, и он был доволен. Он очень дорожил этой работой. Единственное, на что он теперь был способен, это терпеть оскорбления.
Колен поднялся по ступенькам, прошел по коридору и постучал в дверь. Затем он быстро отскочил назад. Люди видели его черную фуражку и сразу все понимали. Они обходились с ним чудовищно, но Колен терпел, за это ему и платили. Дверь открылась. Он предупредил о несчастье и побежал прочь. Вслед за ним полетел тяжелый древесный брус и ударил его в спину.
Колен взглянул в список и увидел, что следующим стояло его имя. Он бросил на землю фуражку, и сердце его словно окаменело. Он узнал, что завтра умрет Хлоя.
Колен подождал, пока Пюрэ и Брюхотряс закончат беседовать, и робко направился к ним. Земля уходила у него из-под ног, он все время спотыкался. Ему мерещилась Хлоя, лежавшая на кровати в спальне. Он видел ее бледное личико, черные волосы, прямой нос, чуть выпуклый лоб, нежный овал ее лица. Ее веки были закрыты, как будто невидимый занавес опустился между нею и остальным миром.
— Вы пришли по поводу похорон? — спросил Пюрэ.
— Хлоя умерла, — ответил Колен.
Услышав слова Колена, Пюрэ не сразу поверил ему.
— Сколько вы готовы заплатить? — спросил он наконец. — Вы, наверно, хотите заказать красивую церемонию?
— Да, — ответил Колен.
— Я могу вам предложить исключительно сильное зрелище за две тысячи трублон, — сказал Пюрэ. — Если вы рассчитываете на большую сумму…
— У меня всего двадцать трублон, — ответил Колен. — Я могу заплатить еще тридцать или даже сорок, но не сразу.
Пюрэ набрал полные легкие воздуха и презрительно свистнул.
— Тогда вам нужна церемония для бедных, — ухмыльнулся он.
— Я действительно беден, — сказал Колен. — А Хлоя умерла.
— Понятно, — протянул Пюрэ. — Нужно заранее готовиться к смерти, зарабатывать на достойные похороны. Неужели у вас не найдется пятисот трублон?
— Нет, — ответил Колен. — Я мог бы дотянуть до ста, если вы позволите мне заплатить в рассрочку. Вы понимаете, что значит эта страшная фраза «Хлоя умерла»?
— Знаете, — сказал Пюрэ, — я уже так привык к подобным вещам, что на меня все это не производит никакого впечатления. Я бы мог вам посоветовать обратиться к Всевышнему, но боюсь, что за такую ничтожную сумму его не положено беспокоить…
— Я не собираюсь его беспокоить, — ответил Колен. — Я не
думаю, что он может мне чем-то помочь, когда Хлоя умерла…— Не зацикливайтесь на этом, — сказал Пюрэ. — Подумайте о чем-нибудь другом, например, ну, я даже не знаю…
— А за сто трублон я могу получить достойную церемонию? — спросил Колен.
— Я даже не хочу это обсуждать, — ответил Пюрэ. — Рассчитывайте не меньше чем на сто пятьдесят.
— Можно я буду платить в рассрочку?
— Так уж и быть. Поскольку вы работаете, мы готовы взять с вас расписку.
— Хорошо, — согласился Колен.
— Может быть, вы все-таки готовы выложить двести, — настаивал Пюрэ, — тогда Брюхотряс и Кряхобор тоже будут с нами, а за сто пятьдесят они будут против нас.
— Не думаю, — сказал Колен. — Я не уверен, что эта работа надолго.
— Ну что ж, остановимся на ста пятидесяти, — подытожил Пюрэ. — Жаль, конечно, — добавил он, — церемония будет прегнуснейшая. Надо же быть таким скрягой! Мне даже смотреть на вас противно.
— Простите меня, — сказал Колен.
— Идите распишитесь, — буркнул Пюрэ и грубо пихнул его, так что Колен налетел на стул. Пюрэ страшно рассердился и снова пихнул его в направлении резницы. А сам, ругаясь, поплелся сзади.
В квартиру неслышно вошли гробоносцы. Колен ждал их в прихожей. Одежда гробоносцев была страшно перепачкана и дурно пахла, поскольку лестница окончательно стерлась и превратилась в грязную горку. Однако гробоносцы нарочно надели все самое старое и драное, поэтому лишние пятна и дырки уже не меняли общей картины. Сквозь прорехи виднелись их тощие уродливые ноги, подернутые красноватым пушком. В знак приветствия гробоносцы несколько раз похлопали Колена по животу, как это предусмотрено на бедных похоронах. Прихожая теперь больше всего напоминала погреб. Прежде чем войти в спальню, гробоносцы втянули голову в плечи, чтобы не удариться о притолоку. Носильщики, доставившие гроб, уже ушли. Хлои в комнате не было, на ее месте лежала черная коробка с порядковым номером, вся побитая и исцарапанная. Гробоносцы схватили ее за скобы и швырнули в окно, как тушу барана. Чтобы гроб несли на руках, нужно было выложить не меньше пятисот трублон.
«Теперь понятно, почему на нем столько вмятин», — подумал Колен и заплакал: он представил себе, как тело Хлои покалечилось при падении. Потом он вспомнил, что она уже все равно ничего не чувствует, и заплакал еще сильнее. Гроб с шумом грохнулся на мостовую, сломав ногу игравшему неподалеку ребенку. Гробоносцы подпихнули гроб к тротуару и закинули на катафалк. Это был старый грузовик, выкрашенный в красный цвет. Вел машину один из гробоносцев. За катафалком следовало совсем немного народу: Николя, Исида, Колен и еще двое или трое незнакомых людей. Грузовик ехал быстро, и им приходилось бежать, чтобы не отстать от него. Водитель во все горло орал какие-то песни. Чтобы он замолчал, нужно было выложить не меньше двухсот пятидесяти трублон.
Перед церковью машина остановилась, но черная коробка так и осталась стоять, где стояла, несмотря на то, что все вошли внутрь, где происходила траурная церемония. Пюрэ угрюмо повернулся к ним спиной и начал что-то невнятно бормотать. Колен стоял перед алтарем.
На мгновение он поднял глаза: прямо перед ним, пришпиленный к стене, висел Христос на своем деревянном кресте. Вид у него был скучающий. Колен не выдержал и спросил:
— Почему умерла Хлоя?
— Я не несу за это никакой ответственности, — сказал Христос, — давайте сменим тему…