Печать Кейвана
Шрифт:
Желая провалиться сквозь землю на месте, я все же отважился посмотреть им вслед. Мне открылась печальная картина: под широкими кронами старых платанов медленно удалялись рыдающая, сгорбленная колдунья-мать и ее безногий калека-сын. Мне стало стыдно и неприятно. Несмотря на все зло, которое Мерзук мне причинил, он не заслуживал такой участи. И я искренне начал раскаиваться в содеянном.
Задержав дыханье, готовый получить по заслугам, я прошел между ширмами во внутренний дворик дворца.
Возле шумного фонтана, в котором плавали яблоки и специально принесенные с гор
Отец устроился на шелковых вышитых подушках, наслаждаясь свежестью брызг от бьющей в небо струи фонтана. Его атласный халат с золотым шитьем в виде кругов любимого им голубого цвета ниспадал с кресла грациозными складками. В ушах позвякивали длинные драгоценные серьги.
На столике перед ним лежала одноцветная доска на сто двенадцать полей для игры в его собственный вариант шатранджа 7 , куда отец добавил новые правила и фигуры: жирафов и верблюдов. Он, как водится, занимался любимым делом: обыгрывал самого себя в игру, им же самим и придуманную. Да и кто другой рискнет выиграть у Непобедимого Тимура?
7
Шатрандж (перс. /satranj) – настольная логическая игра для двух игроков, непосредственный предшественник шахмат.
Правым локтем подпирая подбородок, не сдвинувшись с места, он слабым движением левой кисти пригласил меня к столу.
На нетвердых ногах я приблизился к Сотрясателю Вселенной.
И, опустившись перед Тимуром на колени, склонил голову.
– Простите меня, Великий Амир… Простите меня, отец…
– Встань… Садись, сын!
Повинуясь его непроизнесенному приказу, слуги молниеносно принесли мне стул. Я сел напротив. Нас разделяла доска с незаконченной партией.
– Я виноват, отец… Это из-за меня Мерзук стал калекой…
Тимур усмехнулся:
– Хромота не помеха, чтобы стать великим! – он намекал на свою, полученную в сражении. – Мерзук – песье отродье, хоть и носит в себе мою кровь! Он все взял от мерзкой породы кочевников-монголов! Поделом ему!
Ясное дело, монгольские ханы и кочевники из Орды – злейшие враги Мавераннахра на севере. Отец их ненавидел. Я успокоился.
– Эта моя новая сила, отец… Она слишком сильная!
Он передвинул костяную фигурку на доске и жестом предложил мне походить.
– Настоящая сила, сын, не физическая…
– А какая? – подумав, я переставил фигурку верблюда, догадавшись, как выиграть эту начатую до меня партию.
– Настоящая сила – в мудрости. Дурак не видит своих ошибок. Мудрец же их признает и исправляет… Ты вырос! Ты
стал воином, сын!Несмотря на то что слова отца мне польстили, я честно признался:
– Нет, отец. Ваши старшие сыновья – герой сражений Шахрух и принц Мираншах, они – настоящие воины. Я никогда не стану таким, как они.
Это почему-то насмешило Амира:
– Конечно, ты не станешь ТАКИМ! Судьба, начертанная тебе, уведет тебя намного дальше!
Отец передвинул фигурку жирафа. Я осмелился возразить:
– Но я не хочу быть воином! Я мечтаю стать путешественником как Ибн Баттута…
– У мужчины одна дорога – Война! – продекламировал он любимую поговорку.
– Это не для меня! – упрямился я.
– Какая польза от жизни без славы?
– Я стану прославленным воздухоплавателем и первооткрывателем! Научусь управлять ковром-самолетом и долечу до края земли! И сделаю это не для того, чтобы ПОКОРЯТЬ чужие народы, – выпалил я, удивляясь собственной дерзости. – Я хочу их ИЗУЧАТЬ!
Перечить Великому Амиру не дозволялось. Я приготовился к тому, что в наказание меня посадят в яму, полную насекомых на несколько долгих недель. И оцепенел от страха.
Но неожиданно Амир засмеялся. Он откинулся на ложе и смеялся так, как я не видел никогда прежде.
– Слава богам, что ты не мечтаешь стать поэтом!
Закусив губу, я упрямо молчал.
Вытерев выступившие от смеха слезы, он, наконец, произнес:
– Я возьму тебя с собой в поход. Война меняет всё и всех.
Перспектива оставить мечты о воздухоплавании на край земли в пользу бессмысленного размахивания саблей меня не прельщала. Я увидел себя посреди кошмара сражения, на вершине деревянной военной машины, с помощью моей новой силы таранящего и разносящего в пыль стены осаждаемых городов.
– Это все из-за этого существа, Змееногого Тотема? Из-за его силы?
Неожиданно отец посерьезнел. Он внимательно посмотрел вдаль, не на меня, а как-то странно, насквозь. И, явно обращаясь не ко мне, спросил:
– Почему ТЫ выбрал именно его?
«Это ТЫ выбрал сына ключом для исполнения своего плана!» – прогремел ответ.
Чернокожие рабы вздрогнули, опахала на миг зависли в воздухе. Павлин в испуге закричал. Голос принадлежал Змееногому богодемону.
«Я выбрал его аватаром, чтобы помешать тебе!»
Сощурив раскосые глаза, отец продолжал смотреть сквозь меня.
– Ты знаешь, что этот план придумала ОНА!
«Но не я!» – был ответ.
Ничего не поняв, про какой такой ПЛАН они разговаривают, кроме того, что речь идет обо мне, я решился вмешаться робким шепотом:
– Она – это моя мать?
– Да, Джахангир… – отец потер висок. – Твоя мать была аватаром, материальным воплощением этой сущности, Змееногого богодемона. Как и ты.
Настал подходящий момент честно признаться в том, что беспокоило меня с самого первого момента появления этого самого Змееногого.
– Отец, этого не может быть, – замотал я головой. – Это ошибка. Недоразумение. Я родился с очень маленьким Даром колдуна. Вы знаете, меня все во дворце дразнят полумагом! Мне еле-еле удаются заклинания боевой магии…