Чтение онлайн

— И вы, несомненно, в курсе, какие они, эти неприятности? — Кассия вызывающе посмотрела на хозяина виллы.

Ринельгер вздохнул — и будут же у них проблемы из-за её неугомонного нрава. Она упомянула самый недобрый слух о том, что Эриганн был связан с некромантами, чародеями-подпольщиками, для которых закон империи уже давно уготовил виселицу.

— Именно так, — зловеще парировал Эриганн. — Амилиас Велинтор с весьма консервативными взглядами не оценит того, что его бакалавры творят где-то в подземельях Анхаела. Коллегия тоже внесёт свою лепту.

— Не обращайте внимания на неё, — вмешался Ринельгер. — Что вы хотите от нас? Ведь чем-то вы заинтересованы, иначе бы прислали стражу,

а не нашего «дружка».

— Это правда, — отставил кубок Эриганн и сложил пальцы у подбородка. — Кровавые чародеи, способные кровью врагов повергать их бегству, предавать смерти — это звучит захватывающе, господин Ринельгер и госпожа Керенар. Очень скоро я могу стать магистром, и мне понадобятся доверенные лица, искусные адъютанты. Я могу прикрывать вас от Коллегии, всю вашу группу, предоставлять даром материал в обмен… в обмен на исследования и, в будущем, службу.

— Вы хотите купить наши знания? — Кассия встала. — Кроме слов известного недотёпы-недочародея, у вас ничего против нас нет. Ваш шантаж — блеф, господин адъютант, как и ваши амбициозные планы. Наши исследования не продаются! Пошли, Рин.

Она развернулась, взмахнув подолом туники, и ушла к выходу. Никто не стал преградой. Ринельгер одним глотком допил остатки вина в кубке, поставил на поднос норзлину и, поблагодарив застывшего от злости адъютанта магистра, последовал за подругой.

— Что ты там устроила, Кассия? — догнал чародейку он в сажени от калитки. — Он — адъютант Леди Ветер!

— Максимум, что мы потеряем от его доносов, так это покровительство мастера, — бросила нехотя она. — Некромантия вне закона, а кровавые чары в любом виде… боги-прародители, Рин! — Кассия взглянула ему в глаза. — Никто нас не видел, все записи спрятаны в надёжном месте, а следы уничтожены. Мы выкрутимся, и Эриганн это знает. Я не собираюсь продавать наши исследования. Они — наши, Рин. И магистрами благодаря им станем мы, а не он.

— Что ж, — Ринельгер взял её за руку, и они сели на пустующую скамью. — Я с тобой, Кассия. Ты это знаешь.

Она впервые на его памяти отвела взгляд. Ринельгер обнял её за плечи, и чародейка прижалась к нему.

— Война скоро коснётся и нас, — произнесла Кассия. — Оторвёт друг от друга. Может, к этому приложит руку наш новый властолюбивый «друг». Но мы должны продолжать. Кто-то из нас рано или поздно достигнет успеха.

***

— Ринельгер?

Чародей раскрыл веки с таким усилием, что казалось, будто их склеили смолой. В глаза ударил с ослепительной силой свет, заставив зажмуриться. «Солнце!», — подумал Ринельгер, но тут же задрожал от царящего холода. Солнцем он посчитал магическое пламя небольшой жаровни, его безжизненный и ледяной свет. Что-то мешало дышать, левый глаз наполовину прикрыло.

Ничего не говоря, чародей оглядел потолок — потрескавшаяся плитка какого-то дома, скорее всего, поместья, потому что обычное жилище горожанина никогда не располагало роскошью во внутреннем убранстве. Кожей спины под тонкой рубахой он чувствовал жёсткую солому.

— Ирма? — Ринельгер с трудом поднялся. — Проклятие… — голова тупой болью во лбу уколола его. — Где мы?

Остварка сидела на железной табуретке у самой жаровни с перевязанной талией. Лекарь, кем бы он ни был, снял с неё рубаху, что, видимо, лежала в кровавой куче тряпья в углу комнаты, и оставил только мантию, которую Ирма накинула на плечи. Он сделал работу без помощи магии, иначе бы след от неё до сих пор витал вокруг, но юная остварка стала снова бледной, потеряв былой чарующий румянец.

— Мы всё ещё в Кеинлоге, — безучастно ответила Ирма. — В лагере Мёртвого Легиона.

— И мы живы, — Ринельгер прикоснулся к лицу и на мгновение обомлел, встретившись

пальцами с толстой повязкой. — Нами даже занялись местные лекари.

— Тобой занималась какая-то чародейка из легиона, — бросила она. — Остальных перевязывал какой-то старик.

— Прекрасно, — Ринельгер ощупал голову — почти всю скрывал толстый лоскутный бинт. — Нас ранили наёмники? Или взрыв?

— Угу, — Ирма прикрыла лицо руками, видимо, тоже справляясь с болью. — Помню вспышку, растущее сизое поле. И всё…

— Проклятие, — повторил Ринельгер, отрываясь от койки и разминая руку. Кажется, вывих, как минимум. — Где остальные? Сколько времени прошло?

— Ардира и Сенетра по углам, приглядись, — сказала Ирма и испуганно взглянула на чародея, когда тот встал около неё и протянул руку. — Что… что ты делаешь?

— Успокойся, я лекарь, адепт кровавых чар, — протянул он. — Сейчас боль уймётся… я осмотрю остальных. А сарахид?

— Я не знаю, — закрыла глаза Ирма. Ринельгер коснулся её лба, направил немного чар по разогнанной в жилах крови. — Я спала, когда он пропал.

— Как бы не случилось с ним чего, — протянул сухо чародей и направился к Сенетре. Сердце закололо, когда в темноте стали проявляться очертания её забинтованных рук, ног и головы. Она была вместе с Ринельгером в момент взрыва, стояла ближе него к кристаллу.

Он прикоснулся к её голове, направил чары, разгоняя кровь. О ней позаботились, но этого было недостаточно — только Ринельгер знал, как обходиться с её состоянием. Не раз Сенетре становилось плохо из-за энергетического голодания — проклятия, появившегося недавно. Амилиас в своё время заставил вызубрить два вида заболеваний: глубинных и магических. Оспа, чума, холера, простуда рождались с ядами, источаемыми из земли, вместе с испарениями — так говорили лекари всех мастей, но нехватка жизненной энергии, превращение тела в камень или зверя — они имели родство с Потоком. Всё, чем владела медицина империи, представляла обобщённые догмы, ничего конкретного. Учёные не знали истоков всех напастей, всякой заразы; не знали глубины, из которых приходил незримый враг, а потому искали истину во всём, даже не в самом правильном. Но Ринельгер был практик и теорию предпочитал отдавать тем, кто корпел над многотомными трактатами по медицине. Он творил — здесь и сейчас. И в какой-то мере чародей не был стеснён морально-этическими нормами. Закона, зорким глазом оглядывающего подданных империи, над головой нет. Быть может, даже боги в эти моменты отворачивались.

— Сенетра?

— Рине… Ринельгер? Слава Лерону и Заласу, что ты выжил, — она похлопала длинными ресницами. Голова была перевязана, но лицо открыто.

— В тебе мало энергии, — печально произнёс Ринельгер. — Кристалл?

— Отчасти, — проговорила рунарийка. — Взрыв был сильным. Я пустила защитные чары, чтобы мы не погибли. И мы выжили.

— Ты могла погибнуть, — протянул Ринельгер. — В тебе, повторю, очень мало энергии… ничего, я тобой займусь. Вытяну из ямы, как тогда.

— Ты настоящий лекарь, — слабо улыбнулась Сенетра. — Истинный, из ригальтерийского легиона.

«Долг превыше всего» — девиз не только легионера и всякого защитника империи. Хорошие врачи жертвовали всем, чтобы спасти пациентов, не важно даже, из какого стана. Враг, друг — все они нуждались в помощи. И настоящий лекарь не отказывал им.

— Сейчас я прочитаю заклинание, — сказал Ринельгер. — И ты погрузишься в долгий сон. Пару дней… все процессы в тебе будут замедлены, так что с голода или жажды не умрёшь. А я пока приготовлю зелья, настойки, эликсиры.

— Хорошо, — с той же слабостью произнесла Сенетра. — Спасибо тебе, Ринельгер. Только ты в целом мире не даёшь мне загнуться…