Пассат
Шрифт:
Рори слышал, что многие работорговцы ушли от побережья с караванами в свои обычные рейсы в глубь материка и не вернулись. Что случилось с ними, никто не знал. Люди шептались, что центр Африки обезлюдел, что громадные кошки и все прочие поедатели мертвечины, объедаясь человеческой плотью, стали такими свирепыми и дерзкими, что ни пламя, ни мушкеты не могут спасти от их нападения.
— Поэтому ясно, — сказал осведомитель Рори, словоохотливый индус, торгующий слоновой костью, шкурами и пряностями, — что в этом году пираты нападут на Занзибар. Где им еще набить рабами трюмы, если правда, что боги решили наслать на негров чуму, а землю оставить львам и другим диким животным?
Такой слух есть, — кивнула персидская куртизанка. — Хотя, может, это просто байки путешественников,
Индус слегка улыбнулся, достал медную коробочку с бетелем, завернул шепотку толченого ореха в листок, положил в рот и сказал:
— А как же Джафар эль-Йемени? И Хамадам? И нубиец Касендо, и еще десятка два человек? Работорговцев, охотников за слоновой костью и золотом, что ушли много лун назад и не вернулись? Если это байки путешественников, где эти путешественники? Те, кто видел это собственными глазами, тоже умерли от чумы; в этом никто не сомневается! Скоро она достигнет побережья и придет в Момбасу; поэтому я вместе с семьей собираюсь пока вернуться на родину, хотя в это время года путь туда долог и неприятен, а я всегда страдаю морской болезнью. Но от нее поправляются — это не черная холера!
Женщина изменилась в лице и пробормотала заклинание. Индус вновь улыбнулся, на сей раз покровительственно, и, обратясь к Рори, сказал:
— А Занзибар — остров, поэтому болезнь туда не доберется, город богатый, рабов там много. Пираты знают, что если все негры в Африке перемрут, на Занзибаре они смогут набить рабами трюмы, а потом выгодно продать их в Аравии и Персии. Набросятся на остров, как стая саранчи, и вернутся оттуда с полным грузом.
На другой день чуть свет «Фурия» отплыла в Дар-эс-Салам. Капитан ее, для видимости осматривая строительство нового султанского дворца, осторожно навел кое-какие справки о жителях городка и наконец достиг своей цели — познакомился с почтенным и уважаемым хаджи Иссой ибн Юсуфом.
Хаджи вежливо и гостеприимно принял европейца-работорговца, чья репутация, как и дружба с новым султаном, была хорошо известна в тех краях. Обнаружив, что англичанин не только говорит по-арабски и на фарси, как на родных языках, но даже может цитировать персидских поэтов и знает Коран не хуже его самого, проникся к нему симпатией и предложил жить под своим кровом.
Дом Иссы ибн Юсуфа находился неподалеку от строящегося дворца. Большой, прохладный, он был предпочтительней жаркой каюты на «Фурии», и Рори с удовольствием остался. Он не хотел открывать цели своего визита, пока не сблизится с хаджи настолько, что это можно будет сделать, не вызвав обиды, но вышло так, что первый шаг сделал сам Исса ибн Юсуф. Когда дождь ненадолго прекратился, хаджи пригласил Рори на верховую прогулку по своему поместью. Они медленно ехали между ровными рядами кокосовых пальм, от земли под жаркими лучами солнца поднимался пар, и хозяин неожиданно сказал гостю дружелюбным тоном:
— Здесь подслушать нас некому, и может, скажете, чего султан — да хранит его Аллах! — хочет от меня? Мне кажется, вы в некотором роде его эмиссар.
Брови Фроста взлетели вверх, он повернулся в седле и поглядел на гостеприимного хозяина с удовольствием и удивлением.
— С чего вы взяли? Разве это не опрометчивый вопрос?
Хозяин беззвучно рассмеялся, дрожа полными плечами. Чувствовалось, что этот толстый старик в молодости был худощавым, горячим, опасным, и хотя горячность с худощавостью исчезли, ощущение опасности осталось. Она таилась в складках жира и в обманчивом дружелюбии, выдавали ее лишь редкие вспышки темных глаз под тяжелыми веками.
— Почти все вопросы таковы, ответил хозяин. — Возможно, опрометчив даже тот, который я задал; однако надеюсь, что вы сделаете скидку на возраст и простите его бестактность.
В правде бестактности нет, — вежливо ответил Рори. — Я действительно в некотором роде эмиссар Его Величества, но положение мое затруднительно. Мы… он слышал, что у вас есть друзья среди арабских пиратов с севера…
— Торговцев, —
вкрадчиво поправил Исса ибн Юсуф. Рори кивнул.— Торговцев, взявших обыкновение высаживаться во владениях Его Величества, когда северо-восточный пассат обеспечивает им быстрый переход до Занзибара, и причинять много беспокойств султану и его подданным.
— Предлагая хорошие деньги за рабов? Но ведь это просто торговая сделка. И, несомненно, выгодная для того, кто продает.
Рори засмеялся.
— Хаджи, надо ли нам разговаривать так, будто мы дети или незнакомцы? Или станем говорить откровенно и перейдем к сути дела?
Маленькие глаза Иссы ибн Юсуфа на миг сузились, потом он глупо хохотнул и сказал:
— Мне говорили, что вы человек смелый и нетерпеливый.
— И, надеюсь, что могу быть терпеливым, когда необходимо?
— И это. Давайте перейдем к сути дела.
— Отлично. Ваши друзья приплывают якобы покупать рабов по хорошей цене, но похищают больше, чем покупают, притом еще многих детей, и родители их шумно выражают султану неудовольствие. К тому же, друзья ваши грабят и убивают. Пока их дау стоят в гавани, на острове нет покоя, и люди живут в страхе за свою жизнь. Вы знаете, что это правда.
Хаджи пожал плечами и примирительно развел толстыми, в складках руками.
— Я слышал, что такое случается. Но ни дом Его Величества, ни собственность членов его семьи не терпят никакого ущерба. Как, позволю себе заметить, и ваша. — сурово сказал Рори, — хорошо защищен, и я никому не советую соваться туда и рисковать жизнью. А вот Его Величество живет на доходы, получаемые с подданных. Если город и поместья понесут ущерб, это рано или поздно обернется ущербом для него. И хотя его собственность и персона не страдают от этих… торговцев, султан до сих пор был вынужден откупаться от них крупными суммами из собственного кошелька.
Исса ибн Юсуф снова пожал плечами.
— Если то, что я слышал — правда, они тратят эти суммы на покупку рабов у верных подданных Его Величества, ничего не имеющих против продажи. Так что деньги, во всяком случае, остаются на острове.
— Но не в казне; она, как вы, несомненно, слышали, в последнее время сильно истощена семейными проблемами: выплатой ежегодной подати сеиду Тувани и недавним делом сеида Баргаша. Собственный кошелек Его Величества прискорбно тощ, ему трудно платить по счетам на повседневную жизнь и сохранять хоть видимость величия. Откровенно говоря, дела его в ужасном состоянии, я не представляю, как он сможет уплатить вашим друзьям…
— Знакомым, — обиженно возразил Исса ибн Юсуф.
Рори слегка кивнул, принимая поправку.
— …знакомым, чтобы они поменьше грабили, не запугивали горожан и не подрывали экономику острова.
— Вы надеетесь, что я смогу убедить своих… э… знакомых не появляться там в этом году? Если б мог! Но, боюсь, это невозможно. Совершенно невозможно.
Хозяин вздохнул и так умело изобразил огорчение, что Рори, не сдержась, громко захохотал, притом так заразительно, что его гостеприимный хозяин снова беззвучно засмеялся, а потом зафыркал уже вслух.
— Однако, — заявил хаджи Исса, взяв себя в руки, — я действительно очень сожалею о денежных затруднениях Его Величества и сочувствую его несчастью. Но дау уже отплыли, и я при всем желании не могу повернуть их обратно. Моим… знакомым нужно добывать себе на жизнь, это жестокие, несентиментальные люди, они не станут слушать такого старика, как я, даже если у меня хватит глупости отговаривать их. Увы, я ничем не могу вам помочь.
— Простите, что возражаю, — сказал Рори с усмешкой. — У меня не было намерения просить вас употребить свое влияние для того, чтобы не пускать их на остров. Прежде всего, я уверен, что вы не сможете сделать этого, даже если захотите; а такого желания, как я хорошо понимаю, у вас нет! Но ваши друзья… прошу прощения, знакомые до сих пор довольствовались грабежом самых бедных членов общины. Они вламывались главным образом в дома, расположенные возле базара и плохо охраняемые, а богатых — индусов, арабов-землевладельцев и знать — оставляли в покое, грабили тех, кто не способен защищаться.