Пассат
Шрифт:
В памяти тут же всплыл дом с витыми трубами и увитыми плющом стенами, где жил и он, и его многочисленные предки. По закону дом принадлежал ему, хотя дядя Генри жил в нем и считал своим собственным. Он, Рори, хотел вернуться и потребовать его обратно, когда сколотит состояние. Прошлой ночью он его сколотил или, как бы то ни было, приобрел. Оно валяется перед ним на полу комнаты занзибарского дома. Золота хватит купить, что угодно и уехать, куда угодно…
Какая-то тень упала на пол и на слитки золота, легкое покашливание Бэтти нарушило тишину залитого солнцем двора. Рори обернулся.
— Ну, Бэтти, — вот
Тот кашлянул и резко сплюнул табачный сок на бабочку, сидящую на побеге вьюнка, спускающегося розово-лиловым каскадом из каменной вазы на веранде.
— Не мое дело, капитан Рори. Это твоя забота.
— Здесь хватит на обоих, дядюшка. На всех нас.
— Меня не считай, — твердо заявил Бэтти.
— Не дури. Ты помог мне раздобыть его и можешь взять, сколько пожелаешь. Бери же.
Бэтти быстро отпрянул назад, словно от удара, и выразительно потряс седеющей головой.
— Как? После того, что ты мне вчера рассказал? После того, как мчави его проклял? Нет уж! Я не особенно суеверен, но этого золота и пальцем не коснулся бы, если б не знал, что спорить с тобой без толку. И ночьюя не знал того, что знаю теперь. Мой совет — брось весь этот металл в море и забудь о нем. Там его никто не найдет.
Рори уставился на него в изумлении, потом расхохотался.
— Клянусь Богом, ты, кажется, это всерьез. Брось, дядюшка! Неужели веришь в эти сказки? Не будь ребенком!
— Я больше, чем вдвое старше тебя, малыш! А с возрастом люди набираются разума. Может, это и сказки, но я бывал на Пембе, навидался там необъяснимых вещей и не пришел от них в восторг. Я не вожусь с полами, миссионерами и прочими святошами, но, проведя на Пембе две ночи, вернулся сюда и молился всерьез! Нечего смеяться. Напугать меня нелегко, но того, что я видел там и слышал — ни видеть, ни слышать больше не хочу. Ни за что!
— Тебе морочили голову, — сказал, усмехаясь, Рори. — До чего ты, оказывается, легковерный. Они что, предлагали купить любовное зелье или талисман, который избавит тебя от врага?
Бэтти содрогнулся; в ярком солнечном свете это выглядело жутковато. Лицо его заострилось, осунулось.
— Знал бы ты, что эти черти кладут себе в котел, тебе стало б не до смеху. Мертвечину с трупов! Которые они сперва зарывают, а потом вещают гнить на деревья. Я видел, как они висят, можешь мне поверить. И чувствовал их запах всю ночь. Потом слышал рассказы, как они едят это варево… Тьфу! Аж мурашки по коже. И моту рассказать тебе кое-что пострашнее…
— Не волнуйся, — сказал Рори. — Я знаю. Только нужно быть сущим дикарем, чтобы поверить, будто они могут сделать хоть четверть того, на что, якобы, способны.
— Четверти достаточно! — убежденно заявил Бэтти. — Больше, чем достаточно. Может, я и глуп, но не настолько, чтобы касаться этого чертова золота. Я его не возьму. Ни крупинки. И говорю напрямик, капитан Рори, если ты в своем уме, — что вызывает у меня сомнения — то не коснешься его тоже.
— Чушь! — сказал Рори.
Бэтти пожал плечами и сдался. Он уже не раз видел это выражение на лице капитана и прекрасно знал, что продолжать спор не имеет смысла. Сплюнув на сей раз не так яростно, как раньше, он спросил более рассудительным тоном:
— Собираешься переправить его куда-нибудь или
оставишь на месте?Рори повернулся, снова поглядел на слитки и покачал головой.
— Нет, оставлять нельзя. Когда в доме никого нет, взломать эту дверь труда не составит, а жить здесь сейчас я не хочу.
Он ненадолго задумался, а потом резко спросил:
— Где Дауд? Старый мошенник вполне надежен, однако видеть золото ему незачем.
— Я так и думал, — кивнул Бэтти. — Поэтому отправил его купить корму лошадям и кое-что еще. До вечера он не вернется.
— Отлично. Тогда принимаемся.
— За что? — В голосе Бэтти звучала подозрительность.
— Я буду таскать золото к обращенной на море стене сада, а ты мне помогать. Знаешь старые караульные помещения? В одном из них есть подвал. Я случайно обнаружил его. Уронил монету, она укатилась и застряла между камнями в нише у задней стены — там, видимо, когда-то была скамья. Я пошел за монетой, а она провалилась и звякнула где-то глубоко внизу. Чтобы удостовериться, я бросил туда еще одну, а потом сходил за ломом, выломал камень и обнаружил, что кто-то соорудил там тайник для вина и драгоценностей или убежище на всякий случай. Я об этом никому не сказал, решил, что оно может пригодиться и, похоже, оказался прав. Спустим золото туда, его там никому не найти. За дело.
Бэтти отыскал лом, и они понесли первую партию слитков по извивающимся садовым дорожкам, осторожно подняли спутанные побеги бугенвилии, закрывающие вход в старую каменную пристройку. Камень лежал на месте; в щель, сквозь которую провалилась монета, набилась пыль, и там выросли поганки. Поднять его оказалось не так легко, как помнилось Рори, но в конце концов он подался, под ним оказалась черная яма, уходящая под стену, частично прорубленная в скале, на которой стояла крепость.
Им пришлось много раз ходить туда-сюда, слитки весили немало. Когда последний был брошен в темноту, они положили камень на место, забили щели землей, а сверху забросали грязью и гнилыми растениями. Рори, задумчиво поглядел на нишу, сказал:
— Знаешь, лучше бы засыпать и ее. Так было б надежнее. А еще лучше положить туда на раствор тесаный камень, будто здесь всегда был выступ. Тут когда-то что-то было пристроено, и камней до сих пор валяется много. Но пока сойдет и так.
Они вновь закрыли дверной проем, опустив побеги бугенвилии, и Бэтти сказал:
— Не беспокойся. Как только пойдет дождь, здесь снова все покроется зеленью, она растет в этой жаре так быстро, что через полчаса тут нашего следа не останется.
Он пошел по дорожке, посыпанной толчеными раковинами, и, войдя в дом, так старательно вымыл руки, словно боялся, что к ним пристала какая-то частичка золота и принесет ему несчастье.
— Послушай мой совет, брось его там и забудь, — проворчал он без особой надежды.
— Ты же знаешь, советов я не принимаю, — ответил с усмешкой Рори. — Хватит ныть, Бэтти. Тебе нечего беспокоиться. Раз не берешь золота, ты в полной безопасности от призраков и проклятий, а поскольку я в них не верю, мне они вряд ли причинят зло. Приободрись и пойми, что у меня появилось состояние.
— Хммм. Если он выпустит тебя с ним отсюда. Я не про колдуна. Кто сказал, что султан не передумает и не потребует все обратно? Что-то он слишком легко отдал тебе золото.