Папарацци
Шрифт:
Тут спесь быстро сошла, и Вика затихла, хаотично вспоминая, где прокололась.
– Не-е-е-ет, - не веря, произнесла, когда наконец сообразила что к чему.
Думает, я не способен на такое? Зря. Не надо было злить меня, девочка.
– Да, - сделал глоток игристого. Чем если не шампанским праздновать победу?
– А если я откажусь играть по твоим правилам?
– теперь она выглядела по-настоящему напуганной.
Я сделал шаг вперед и провел пальцем по ее щеке. На этот раз девушка не шелохнулась.
– Как ты тогда выразилась?
– сделал паузу, будто вспоминаю ее собственные
– Я заявлю на тебя, - сухо констатировал.
– За нарушение неприкосновенности частной жизни с использованием своего служебного положения, - уточнил статью, дабы произвести на нее большее впечатление, и чтобы она окончательно уверилась, что это не фарс.
– И не думай, что я не смогу ничего доказать. Достаточно твоего IP. Ты ведь не хочешь в тюрьму?
– Вика молча покачала головой.
– Тогда завтра жди звонка, - дал первый приказ своей личной рабыне, сжал ее подбородок, чтобы была покорной, и скрепил договор поцелуем, едва коснувшись ее губ.
Будет весело, Вика. Обещаю.
12 глава. Вика
Мои губы горели, будто это был не поцелуй мужчины, а обжигающее пламя ада. Я даже не сопротивлялась – так ошарашили меня слова Андрея. И тем, как собственноручно вырыла себе могилу. Практически вручила дьяволу свою душу!
Скоро оцепенение спало, и уже через несколько секунд я смотрела в спину своему демону и проклинала его на чем свет стоит.
Рабыня? Теперь я его рабыня? Тоже мне рабовладелец двадцать первого века!
Хотя сама виновата. Дура! То и дело грозила всем судом, а сама мысли не допускала, что меня может постичь та же кара.
Да кому я нужна мелкая сошка? Что с меня взять? Последние штаны снимут и фотоаппарат отберут? Для меня, конечно, огромная потеря, а вот для воротил шоу-бизнеса это ничто!
Я так вошла в раж и упивалась своими мелкими кознями, что забыла включить мозг. Мне даже в голову не пришло, что Соболев опустится до шантажа. Хотя почему нет, он же подлый гад! Я не боялась потерять работу, обнадежённая словами редактора, что все эти «уволь ее, я так хочу» – игры мажоров и после того как избалованная детка топнет ногой, ничего действительно серьезного не последует.
«Вика, о чем ты думала?» - ворчало сознание.
Точно не об уголовном кодексе!
Я так часто вторгалась в чужую жизнь, что прекрасно знала о какой именно статье говорил Андрей. За нарушение статья 137 мне грозило выплатить штраф; принудительные работы; запрет заниматься деятельностью, пользуясь служебным положением которой я распространяла личную информацию о Соболеве; лишение свободы.
Два последних пункта пугали больше всего. Что я буду делать, если не смогу работать фотографом?
«Сидеть в тюрьме, Вика. Там нечего фотографировать», - ехидничало сознание.
Нет уж, так просто я не сдамся! Но что же делать?
Спотыкаясь, бросилась через весь зал к Соболеву. Конечно, это унизительно, что я как ручная собачка кружила вокруг него, путаясь под ногами, но страх оказаться за решеткой был сильней чувства собственного достоинства.
– Андрей, ты же несерьезно?
– нервно улыбалась, стараясь выглядеть
– Еще как серьезно, - упивался победой, и продолжал пить шампанское. Как издевка!
Я тоже схватила бокал с подноса проходящего мимо официанта и осушила залпом – надо было успокоить нервы. Судя по изумленному взгляду Андрея, его это впечатлило. Теперь решит, что я алкоголичка. Да какая разница, что он подумает!
– Андрей, ну какая рабыня?- продолжала канючить.
– Посмеялись и хватит.
– Викуля, я еще не начинал смеяться, - практически не обращал на меня внимания, приветствуя кивком, улыбкой или жестом руки знакомых, проплывающих мимо.
– Ты вдоволь повеселилась, настала моя очередь.
– Не будь сволочью!
– не выдержала, когда поняла, что он не уступит, и с садистским наслаждением будет глумиться надо мной.
– А ты – мстительной стервой!
– доброжелательная улыбка слетела с его лица, и я всецело завладела его вниманием.
– За всё в этой жизни надо платить, Вик.
Андрея позвала какая-то компанию, и он с большим удовольствием воспользовался возможностью избавиться от моего общества. Но я не собиралась так легко сдаваться, увела у официанта еще бокал шампанского и неотступно следовала за Соболевым.
– К чему всё это, ведь ничего же ужасного не произошло?
– жужжала у него над ухом.
– Это ты моей матери скажи, - сердито процедил.
– Что?
– я растерялась, не понимая, о чем он говорит. Мать-то его тут причем?
– Забудь, - отмахнулся от меня как от назойливой мухи.
– Проваливай.
– Я уже обрадовалась, наивно полагая, что Соболев наигрался и жестокая шутка окончена, но он будто спиной почувствовав мое облегчение, строго добавил: - До завтрашнего дня.
– А что будет завтра? – подала я безжизненный голос, по-настоящему пугаясь будущего.
Андрей резко повернулся ко мне, и я чуть не пролила шампанское на его костюм. Думала, сейчас обвинит меня в неуклюжести, но он даже не рассердился – наверное, наслаждался фантазиями о моей будущей экзекуции.
– Много чего интересного, - его плотоядный взгляд и самодовольная улыбка не обещали ничего хорошего.
– Да ты просто психопат ….
– Согласен!
– раздался рядом мужской голос.
На лице Андрея появилось плохо скрываемое раздражение, стоило только встретиться взглядом с кем-то за моей спиной. Думала, что подобным образом портить настроение Андрею способно только я, но у меня появился конкурент. Не без любопытства я обернулась, чтобы увидеть его: развязный блондин, разодетый как поп-звезда. Не мужчина, а секс-идол с обложки журнала.
– Советовал бы держаться от него подальше, - продолжил тот, обращаясь ко мне.
– Что ж ты сам не следуешь собственным советам?
– Андрей скрыл презрение за насмешливой улыбкой.
И дураку ясно, что между этими двумя конфликт или некое противостояние, но меня в данный момент волновала моя собственная жизнь, и я не собиралась тратить время на светские беседы.
Незнакомец ни только не постеснялся бесстыдно подслушивать разговор, но и бесцеремонно вмешался в него, так что и я не посчитала нужным вести себя вежливо.