Папарацци
Шрифт:
Я расслабился, что спьяну не наболтал лишнего. Не хватало еще, чтобы Вика отравляла своей персоной и эту часть моей жизни.
– Так кто она?
– продолжался допрос.
Видимо одно Викино имя само по себе яд, раз его оказалось достаточно, чтобы и в доме брата мне не было покоя от нее. Только подумаю о ней, и пульс зашкаливает.
– Беспощадная стерва, - скупо ответил.
– Даже так?
– хмыкнул.
– А она тебя зацепила, - сделал брат бредовый вывод.
Похмельная голова еще сильней заболела. Такое ощущение, что мини-копии Вики самозабвенно отплясывали там чечетку.
– Если это
– Сколько страсти, - начал посмеиваться Костя.
Я хотел проспаться, а не трепать языком. Что он пристал? У него есть жена, пусть она выслушивает его чушь.
– Не собираюсь это обсуждать, тем более с тобой, - меньше всего мне сейчас нужно получать нравоучения от младшего брата.
– Сколько гонора, Андрей Львович, - весело упрекнул брат.
– У меня красавица-жена и чудесная семья, кому, как не ко мне, прислушиваться в любовных делах?
– Вот именно, ты как прокаженный, - сам того не понимая, Костя ответил на собственный вопрос.
– Ты влюблен и обречен…
– Быть счастливым?
– продолжил за меня.
– Быть влюбленным кретином, - поправил его.
– Не надо и меня заражать бациллами любви. От слов «отношения», «обязательства» меня мутит.
– Это от выпитого вчера, - язвительно подметил.
– Как остроумно, братишка, как остроумно.
Мы оба рассмеялись. Как в детстве, когда устраивали какие-нибудь проказы и наблюдали из укрытия как наша мать, ругаясь, бегает по дому в поисках нас, чтобы дать взбучку.
– Если ты доволен своей жизнью, - заговорил Костя после нескольких минут молчания, - и это действительно то, чего ты хочешь…
Впервые я усомнился, в том, чего действительно хочу, но брату об этом знать не обязательно. Как и том, что дело в женщине. В невыносимой, абсолютно безумной женщине.
– Меня все устраивает, - закрыл тему.
Не позволил себе больше валяться без дела, и, преодолевая головную боль и периодически возвращающуюся тошноту, отправился разгребать то дерьмо, что успела наворотить помощница всего за несколько часов моего отсутствия. Все-таки надо ее уволить. Но первоочередным пунктом в списке дел было кое-что личное, поэтому я позвонил старому другу:
– Здорово, Витёк. Окажи еще одну слугу: узнай всё о Виктории Бариновой.
Посмотрим, что таит в себе эта фурия.
10 глава. Вика
Вернувшись из клуба, я не смогла заснуть. До самого утра ворочалась и, не переставая, желала Андрею Соболеву подцепить что-нибудь от очередной шлюхи и помереть в расцвете лет.
Этот козел предложил переспать с ним! Причем сделал это циничным и пошлым образом: позвал меня в приват-комнату, где, наверняка, трахнул не одну женщину. Словно я какая-нибудь дешевка. Ну уж нет!
Может, он и отлично целуется, выбивая почву из-под ног и дух из тела, и вызывает во мне целый коктейль эмоций, но это ничего не значит! Это всего лишь похоть. Но я же не примитивное животное, ведомое инстинктами? Находясь в здравом уме, я никогда по собственной воле не связалась бы с человеком, подобным Соболеву. Поэтому начинала ненавидеть себя, когда вспоминала его поцелуй с каким-то извращенным садистским
удовольствием.Чтоб тебя, Соболев!
Но нельзя делать Андрея центром моей вселенной, и надо трезво взглянуть на мир. А мир кусал меня за пятки, подгоняя скорей найти новую работу, иначе в ближайшем будущем я буду жить на улице.
Немногочисленные сбережения подходили к концу, поэтому следующие несколько дней я обзванивала знакомых, которые могли бы помочь с вакантными местами. Параллельно просматривала объявления о работе, не связанной с моей профессией – была готова на время взяться и за подработку. Но телефонный звонок от Валерия Николаевича – моего бывшего начальника – заставил на время отложить эти, к сожалению, безуспешные поиски.
Мужчина настоятельно просил приехать в редакцию «для разговора». Уже хотела послать его куда подальше, но тут он упомянул, что дела касается работы, и я все-таки согласилась увидеться с ним.
– Баринова!
– воскликнул Митька, стоило мне появиться в офисе.
– Какими судьбами?
– Пока не ясно, - буркнула.
– Тогда удачи!
– видя мое хмурое настроение, не стал проделывать привычный ритуал с со свиданием.
Осторожно постучала в дверь бывшего шефа, и после разрешение войти предстала перед Валерием Николаевичем. Он выглядел взвинченным и каким-то дерганым.
– О чем вы хотели поговорить?
– не стала ходить вокруг да около.
– О чем, о чем, - бубнил сам себе под нос.
– Послушай, Баринова, ты должна вернуться.
– Что значит «должна»?
– звучало, будто его кто-то вынудил.
– Вы меня уволили, причем не колебавшись. Забыли?
– Вот я никогда не забуду эту сцену, и того, как торжествовал тогда Соболев.
– Стоило напыщенному мажору сказать слово, и вы выставили меня за дверь. И за что? За то, что я выполняла ваше же поручение – добыть фото четы Соболевых.
Валерия Николаевича выскочил из кресла и стал нервно кружить по кабинету:
– Мне пришлось тебя уволить, чтобы этот, как ты выразилась, напыщенный мажор получил свое и не создавал редакции проблем. Это было для вида, на самом деле я собирался тебя выгонять по-настоящему. Понимаешь?
– Понимаю, - но мало верю. Валерий Николаевич не такой уж хитроумный игрок, чтобы плести интриги.
Мутная какая-то история, но сейчас не время привередничать и искать подводные камни. Я хотела работу – и теперь она вновь у меня есть, хотя и не такая, о какой мечтала.
– Другими словами, я могу продолжать работать?
– на всякий случай уточнила.
– Считай, что у тебя был отгул, и теперь ты снова в строю, - обрадовался, сообразив, что я не прочь вернуться.
– Отгул оплачиваемый?
– решила брать быка за рога, раз шеф такой добрый сегодня. А вдруг повезет?
– Не наглей, Баринова, - взглянул на меня поверх сползших на кончик носа очков.
Не повезло. Он прав, надо знать меру.
– Хорошо, я вернусь, - приняла решение, но не покидало ощущение, что мне вручили яблоко с червоточиной, - но кто даст мне гарантию, что снова не появится какой-нибудь Соболев, и вы не дадите мне пинка под зад? И в этот раз по-настоящему?
– Тебе нужна работа или нет?!
– гаркнул нервный начальник.
– Нужна, - кротко ответила, опасаясь лишним словом вывести Валерия Николаевича из себя еще больше.