Отверженные
Шрифт:
– Ты всегда будешь так брезгливо пренебрегать мной? – ни с того, ни с сего вдруг спросила я, и Темп к моему удивлению тут же остановился. Я-то решила, что он просто проигнорирует меня, как это уже бывало.
– Что за неуместная хрень, Лаванда?! – рявкнул он, обернувшись. – Это не так, я не испытываю к тебе омерзения.
– И эти глаза, о которых я столько рассуждала - строго уставились прямо на меня. – Признай, в глубине души ты это знаешь. После того как ты … освободила меня, - хотя я думаю Темп просто не смог произнести «после того, как ты предала огню мою любимую». – После того как ты приняла сторону Одичалых, после гибели Нэша, и всего что здесь произошло – я не могу
– Нас всегда связывало слишком многое, Темп! – вставила я. – Задолго до нашей встречи, - заявила я таким уверенным тоном, что Темп даже непонимающе нахмурился. – Я так ощущаю, - пожала я плечами. – Словно мы части давно разбитого целого. … Как семья или что-то вроде того. По каким-то непостижимым обстоятельствам сейчас ты один мне ближе, чем кто-либо. Я не хочу быть с тобой, но я с тобой, - я запуталась сама и окончательно запутала его. – Я не могу это по-другому объяснить.
– Ладно, нам пора, - вздохнул Темп, ещё раз подозрительно покосившись в мою сторону. – Куча дел ещё впереди.
Присутствие…. Было ли оно в тот момент, когда я пропитывала дрова отравленной смолой? Или когда Брукс, один из людей Ронана, дал своё согласие на участие в нашей диверсии, потому что сам мечтал занять пост предводителя? А может быть, бог проявился именно тогда, когда в Исходе зажгли костры???
Возможно, на то действительно была воля свыше. Темп сдержал своё слово. Одичалые не тронули никого в Исходе. Взяли только Ронана…
…Одолеваемая мыслями и душевными терзаниями, сгорбившись, как подыхающая коза я сидела напротив столба, ожидая, когда мой старший брат придёт в себя. Джона великодушно уступил мне этот момент, самый первый, когда Ронан откроет глаза, и я смогу высказать ему всё, что у меня накипело, пока Одичалые не начнут свой суд.
И каково же было моё возмущение, когда Темп примостился рядом со мной, тревожа этот сугубо личный горький миг!
– Думаешь, моё сердце дрогнет и я и ему помогу сбежать?
– Ты достаточно непредсказуемая барышня, - Темп говорил сухо и медленно, что означало – дикая природа воспитавшего нас острова берёт своё. – Но я считаю, что тоже заслужил первым взглянуть в глаза этой твари.
– Ты начинаешь пьянеть в предвкушении мести, это меня пугает Темп. Эта тварь … мой брат.
- Я знаю! – его потемневшие глаза пригвоздили меня к месту. – Ни на миг об этом не забывал! Надеюсь, ты тоже помнишь, по чьему приказу убили Нэша?
И именно в эту секунду, глядя в его наполненные болью глаза, я осознала, что вместо обвинительной речи – я выступлю в защиту брата и что я буду единственной, у кого хватит на это отваги и дурости. Да, я была непредсказуемой, но мне было что сказать этим людям.
– Что это за парочка уродцев у моих ног? – промямлил, приходящий в сознание Ронан, с трудом вскидывая голову. – Ликуете? Рано…
– Тебя ждёт суд Ронан Кворк, - поднимаясь на ноги, громко произнесла я, давая сигнал Джоне. – Одичалые преподнесут тебе урок человечности, брат мой. Прежде чем выпустить тебе кишки, они обоснуют почему они это делают.
Изо всех сил я пыталась выглядеть невозмутимой, но это было адски сложно, особенно когда твой брат не сводит с тебя глаз, игнорируя яростные, обличающие речи Джоны, Темпа и других разгневанных обвинителей.
Ронан с вызывающей усмешкой смотрел только на меня. На ту, у которой дрожали губы и подкашивались колени. Клянусь, он уже знал, что я выступлю адвокатом дьявола. Моя очередь наступила быстрее, чем я ожидала.
Я не искала понимания в толпе, я даже не взглянула
на присутствующего здесь Улиса, но когда я заговорила, на меня вдруг снизошло поразительное спокойствие и твёрдость:– Сейчас мы судим нашу участь. Будущее, которое уже вот-вот не за горами. Он это то, во что мы постепенно превращаемся – в кровожадных дикарей. Рождённые на этом острове испорчены изначально, с рождения, неся в себе генную память преступности. Не хочется в этом признаваться, но все мы косвенно или напрямую – убийцы. Выходит, мы сами делаем выбор – существовать в этом аду, на этом острове конца. Мы убиваем, учимся убивать, планируем и готовы к этому в любую минуту. Мы учим этому наших детей – отнимать. Жизни и пищу. Ронана воспитали такие же испорченные люди, лишившие его примера иной действительности. Жестокость Ронана – это всего лишь устои нашего общества. Пока мы живём так как мы живём, всегда будут находится такие Ронаны, Викторы и подобное отродье, которое чуть хуже нас, чуть слабее. Пока мы настроены воевать – судьбы и души будут продолжать мучиться и разбиваться.
– Ты хочешь сказать, что у Ронана не было другого выхода, кроме как убить мою жену и не рождённого ребёнка? – до неузнаваемости изменившимся голосом перебил меня Темп. В этот момент я сильно засомневалась, что он не желает мне зла.
– Нет! Я не оправдываю Ронана, - я всё-таки выдержала на себе уничтожающий взгляд Темпа. – Я лишь хочу, чтобы мы все посмотрели на себя со стороны. Мой брат виновен по всем пунктам и заслуживает наказания. Но пока мы не изменимся – мы не победители, мы побеждённые.
Повисла тишина, которую через миг взорвал гул возмущенных голосов в мой адрес. Но и этот гул моментально стих, когда заговорил Джона:
– Не вижу смысла давать последнее слово подсудимому. Нет никакой охоты выслушивать оскорбления и проклятия бьющейся в агонии сволочи. Но я изменю наши привычные правила казни. Смертельный удар будет всего один. И его нанесёт Темп.
Встав около меня, Джона обхватил себя руками, с интересом наблюдая за движениями Темпа.
– Можно я пойду? – пробормотала я. Чуть поодаль я заметила отрешённый призрак Эмми, и мне наконец стало дурно. Хотелось бежать без оглядки, без остановки и не дышать.
– Нет, Лаванда, теперь ты должна присутствовать до конца, особенно после такой высокопарной речи достойной касты шани. За тобой наблюдают. Разве тебе самой не любопытно как поведёт себя Темп? Ты только подогрела его своими нравоучениями, он не скоро тебе это простит.
– Плевать.
Джону не убедил мой настрой.
– А после, Лаванда, мы с тобой поговорим. … Она тут?
– Конечно. Я начинаю подозревать, что ты специально перенёс казнь на вечер, - процедила я сквозь зубы, стараясь не смотреть ни на призрака, ни на занесшего нож Темпа.
– Отчасти, - кивнул Джона. – Мы ведь ему не расскажем?
– Ни за что. Это окончательно сведёт его с ума. … И меня тоже, - подумав, добавила я. В этот момент Темп полоснул по горлу Ронана острым лезвием. Кровь моего брата залила Темпу лицо, но месть не сделала его счастливым, желаемого облегчения так и не наступило. И тогда Темп закричал как раненый зверь. Снова, как тогда. Пока зрачки Ронана не потухли. На этот раз моя душа уже не рвалась на лохмотья, меня всего лишь передёрнуло при виде остывающего трупа родного брата. Мне показалось, что я услышала облегченный вздох Улиса. И в который раз меня поразило поведение Эмми. Ведь она понимала, если у призраков вообще существует сознание, что Темп мстил за её гибель, она видела вновь охватившую его муку, но почему-то не бросилась к нему. Мы с Джоной ушли первыми, и она поплелась следом за мной.