Отверженные
Шрифт:
– Слишком много требований, тебе так не кажется?
– Нет, если это позволит нам остановить Ронана.
– Хорошо, я дам тебе высказаться, но заранее ничего не обещаю, Лаванда. Мы оценим ситуацию и я приму решение, и ты смиришься, каким бы оно не было, потому что ради самосохранения не стоит так уж плевать на все правила.
– Сначала мы послушаем Лаванду, - громко объявил Джона, беря ситуацию под свой контроль. – Я позволю изгоям задержаться, но ещё раз вы вздумаете наставлять оружие на моих парней…
Он не закончил, выражение его лица говорило само за себя. Жители острова уже давно заняли высшую ступень среди местных хищников, поэтому манеру угрожать без слов, используя взгляды и
– Я признаю, что мой старший брат чудовище и он уже не исправится, не в этой жизни, - заговорила я, пока не разгорелся новый конфликт. – К сожалению, остановить Ронана сможет только смерть. Он коварен и жесток до гениальности, если можно так сказать. Наверняка продумал все свои ходы и предусмотрел наши действия. У ступеней Яго точно засада и там уже не пройти, по всему периметру его люди и проклятые ловушки, сконструированные по старым чертежам. Они вошли в раж и ждут нападения Одичалых, они жаждут крови. И чем больше – тем лучше. Эта вражда когда-нибудь уничтожит всех нас. Я не могу выразиться проще, но мне кажется, что люди на этом острове словно заражённые бракованными эмоциями. Человеческое существо не должно жить яростью и стремиться убивать. Разве что таких бешеных псов как Ронан. Те прикованные к стене люди погибнут из-за меня, поэтому Юкас должен отвести меня к брату.
– Ну конечно, привет ему от меня передавай! – зло воскликнул Темп, но Джона знаком приказал ему заткнуться, позволяя мне продолжить.
– Я сама убью Ронана. Мне только нужен яд чёрной юры. Попав даже в малейшую царапину, он мгновенно парализует тело. Я наберу его под ногти и смажу иглы. Чем-то, но я обязательно оцарапаю брата или его людей. Затем останется лишь вспороть глотку…
– Отличный план действий для … этого несчастного из Исхода и жаждущих ему помочь Теней, - заявил Джона, убийственно улыбнувшись. – Пусть попробуют. Но ты туда не отправишься Лаванда! Я не собираюсь рисковать тобой, и не намерен посылать на бойню своих людей. Мы будем действовать иначе.
– Но…
– Вина пролитой крови лежит целиком на Ронане!
– тон Джоны твёрже стали, он выслушал меня, теперь даже не позволит заикаться. – Мне нет дела до судьбы Исхода. Я забочусь о своей колонии, в этом моё предназначение. Но вопреки всему я понимаю раздирающие тебя чувства. Хотя тебе пора сделать глубокий вздох Лаванда, и признаться себе, что отныне твоя жизнь принадлежит Одичалым. Сделав исключение, мы нарушили правила и дали тебе шанс, один из моих лучших воинов принял тебя как женщину, так воздай же нам благодарность своей преданностью. Позволь мужчинам разбираться. Возвращайся в поселение. Нэш, тебе снова придётся занять пост номер один, побыть надзирателем собственной девушки.
– С огромным удовольствием, - рука Нэша легла мне на плечо. – Было б неплохо, если б моим пожизненным предназначением стал именно этот пост.
Мой отчаянный взгляд столкнулся с его взглядом полным решимости и … о, господи, … любви. Человек, затаивший злобу или обиду, в душе которого пусто - не может вот так смотреть. … И это единственное, что не позволило мне сорваться. Глаза Нэша.
Больше никаких бурных возражений, требований к предводителю, желания самопожертвования, прощания с Улисом, попыток к бегству – бесстрастное мужское молчание и их непреклонные взгляды без единого звука очертили мне мои права и моё место.
– Это ради твоей же безопасности, ты ведь понимаешь? – через время заговорил Нэш, устав слушать моё удручённое сопение. – Селению нужен лекарь, Джоне его мечта возродить высшую касту, Темпу живое напоминание о жажде мести. Ну, а мне…
– Ронан убьёт даже малышей – вот что я понимаю! А перед этим он скажет их матерям из-за кого он их убивает! Я ненавижу этот мир! Этот проклятый остров,
у которого нет будущего! Это ваше чувство превосходства и вечную погоню за врагом! Почему решают всегда мужчины!?– Потому что мы защитники и воины, в наши обязанности входит защищать своих женщин и детей, здесь у каждого своя роль. И если мужчины Исхода не справляются с этим, то не тебе винить себя в их никчемности. Лаванда, я хожу в дозоры, зная, что в любой момент могу отдать жизнь, защищая свой дом и близких. И знаю, что моё бездыханное тело будет кому предать огню, что последними ко мне прикоснуться руки любимой. Позволь себе просто быть со мной сейчас. И мысленно тоже. Судьба сука суровая. Лав, никто не знает, что будет завтра.
Существуют слова, способные перевернуть тебе душу, заставляющие отказаться от собственных убеждений, ради того, кто произносит эти самые слова. Этот парень оказывал на меня именно такое воздействие.
Жить текущим моментом, черпать силы в тех, кто рядом, быть полезным для общества и не бояться отдать за него жизнь. Таков был духовный уклад и восприятие жизни людей на острове. За погибшими долго не горевали и на будущее особо не загадывали. Жёсткость и практичность помогали нам не сойти с ума. Как говорила моя наставница – «сердце нужно хранить в дублёном мешке». Я понимала, о чём просил меня Нэш – переключиться, думать о нас, использовать отпущенное время и каким-то образом исхитриться получить от этой реальности удовольствие. С одной стороны эгоистично и малодушно, с другой - сторонников моих взглядов у меня пока не наблюдалось и я не имела права упрекать Одичалых. Ронан продолжал мучить меня и мне оставалось только быть счастливой на зло ему.
И я попыталась. Ведь осуждать меня кроме меня самой было не кому.
– Она здесь? – спросил меня Нэш уже в поселении. До этого я молчала и он воспринял моё молчание как полное согласие с ним. Оглядевшись по сторонам я увидела бредущего за нами призрака Эмми.
– Да, и она довольно мрачна, словно её что-то сильно тревожит.
– Тебя это пугает?
– До чёртиков, - кивнула я.
Невесело хмыкнув, Нэш понимающе обнял меня, и я благодарно спрятала лицо у него на груди:
– Из-за тебя я не жалею, что Темп приволок меня к Одичалым, - вдыхая в себя его запах, пробормотала я, закрыв глаза. – Никто и не допускал, что подобное возможно – парень и девушка из разных лагерей, и только одна я всегда подозревала, что вражда между нашими колониями надуманная. Почему ты меня не ненавидишь, Нэшвил?
– М-м-м, потому что это трудно, в тебе сокрыто нечто такое … - Нэш задумался, - Ты не похожа на других девушек, в твоих синих глазищах столько таинственной доброты, упрямой нежности. Мне стоило лишь раз взглянуть в них – и я пропал. Подозреваю, что так было со многими парнями, только на той стороне все боялись твоего брата, а здесь тебе не судилось устоять перед таким бесподобием как я.
Как можно не улыбнуться после таких слов?
Несколько дней я носила в кармане браслет, терпеливо мною собранный из косточек муссы. И сделала я его тогда не для себя. Такой момент настал:
– Единственно, что нельзя отнять у отверженных – это умение ценить каждую минуту. Я больше не хочу терять наши дни Нэш, не хочу ждать сезона дождей, смерти Ронана или бог знает чего ещё. Если ты примешь мой подарок - обещаю больше ничего не вытворять у тебя за спиной, всегда стоять на твоей стороне и любить до последнего удара сердца. Я готова создать семью. С тобой.
Он взял протянутый мной браслет даже не раздумывая, не пряча довольной улыбки:
– Обожаю, когда ты читаешь мои мысли. Одичалые всегда рады любому поводу для праздника, не вижу смысла оттягивать, мы поженимся в самое ближайшее время, и Джоне ничего не останется, как объявить об этом.