Осень
Шрифт:
— Боеголовка?
— Предположительно, в обломках дома, мэм! Судя по следам утечки, БЧ должна находится именно там.
— Жертвы есть?
— Не могу знать точно, мэм! Предположительно — есть.
«Разумеется, — подумала Мисато. — Основной приоритет — оружие. А уж если есть утечка, то все здесь придется сжечь».
Основной реагент N^2 заряда был высокотоксичен, коварен и не разлагался годами, зато вполне безопасно выгорал при нагреве до полутора тысяч градусов. На участке разбитого дома уже полоскались на ветру желтые флажки, обозначавшие пятна заражения.
Население поселка толпилось далеко
— Уже составлена предварительная смета компенсаций…
— Давайте сюда, — сказала Мисато. — Дополнение пришлете, когда… Если обнаружите жертвы.
— Да, мэм!
Кацураги закрыла дверцу джипа, сжимая в руках еще один лист бумаги.
«Забыла спросить, как называется поселок», — подумала Мисато, вслушиваясь в громкое бурчание двигателя. Надежда на дорожный указатель не оправдалась: на выезде из населенного пункта было много рытвин, большой обломок и пара желтых вешек.
Из кузова четырехосного «исудзу» бережно выгружали ящики с термитными зарядами.
Зона отчуждения — чужие здесь не ходят. Да и своих здесь, собственно, нету. Вроде и лес как лес, горы как горы, но все какое-то не такое, чужое, словно не из нашего мира. Почти вся живность предпочла уйти из зоны отчуждения, остались лишь настоящие приспособленцы, способные питаться чем попало и выживать в любых условиях: люди и вороны.
Но если вороны плодились и размножались, то люди медленно и верно находили свою смерть в зоне отчуждения: в стычках друг с другом, на коварных перевалах и в узких ущельях. А то и просто растворялись в тумане, и больше о них никто не слышал.
Зона отчуждения пугала даже военных, которые были готовы в любую минуту встать на пути Ангела. Не перечесть, сколько техники и солдат было потеряно в первые годы при попытках прижать остатки сил сопротивления к ногтю. И львиная доля потерь приходилась на необъяснимые с позиций здравого смысла вещи. В конце концов военные отказались от попытки поставить зону отчуждения под свой контроль и плотно обкидали по периметру минами, ожидая, что отщепенцы сами передохнут от голода и аномалий. Но те почему-то не передохли и даже иногда устраивали хорошо спланированные и дерзкие акции.
Акаги это прекрасно знала — и про отщепенцев, и про аномалии. Но ей чертовски была нужна Ева, которая оказалась весьма глубоко внутри зоны отчуждения. Ради такого дела она не преминула реквизировать на свои нужды несколько десятков вертикалок и добрую сотню солдат, которых забросили сюда заранее.
Когда Рицко оказалась на месте, то в радиусе двух километров местность была щедро усыпана радиоуправляемыми минами и растяжками, а обстановка постоянно контролировалась с неба.
— Неплохо работают, — пробурчала женщина, покинув свой персональный борт.
— Доктор Акаги Рицко, я полагаю? — поинтересовался небритый лейтенант, подскочивший к трапу.
Женщина лишь небрежно кивнула и направилась к лежащей на земле фиолетовой машине. Лейтенант слегка опешил от такого пренебрежения формальностями, но памятуя о приказе, резво пошел за ней, по пути излагая свой доклад.
— Ева готова
к эвакуации. Мы уже разобрали завалы и установили тросы. Как только прибудет тяжелый транспортник, мы доставим ее на базу в Токио. Так что вам не следует находиться здесь — мы уже потеряли четырех солдат.— Вы нашли пилота? — подойдя к вышибленному люку машины, спросила Рицко.
— Да, только…
— Полагаю, он мертв, — заключила женщина и запрыгнула внутрь.
— Так точно, — подтвердила лейтенант, присев на корточки. — Его пристрелили.
— Да, кто бы сомневался, — донеслось из недр машины. — Был бы девкой — остался бы жив.
— Что?!
— Не важно, — пробубнила Рицко, вынырнув из Евы. Достав из-за спины тяжелый радиотелефон, она нажала всего две кнопки, после чего поднесла аппарат к уху.
— Я слушаю, — ответила хрипловатый голос командующего Икари.
— С материалом все в порядке.
— Сколько потребуется времени на восстановление?
— Прибытие Ангела, плюс минус день.
— Ясно. Тогда действуем по основному варианту.
Гендо довольно улыбнулся и убрал телефон в карман пиджака. Повернув за угол, он оказался возле массивной дубовой двери, за которой его уже ждал перепуганный комитет. Супер-магнаты сыграли и свои роли в создании нынешней ситуация.
От понимания этого факта улыбка командующего стала еще чуточку шире.
— Вы чем-то довольны, Икари? — прошипел Кил Лорнец.
— Более чем, — кивнул Гендо. — Ева и пилот найдены.
Члены комитета стали оживленно перешептываться, а Икари, выдержав театральную паузу, продолжил:
— Мы не сможем их использовать. Ваш пилот, — акцентом на слове «ваш» командующий убил всякий звук в аудитории, — спятил и увел машину в зону отчуждения, где его уничтожили повстанцы. Двигательные системы и органы стабилизации Евы полностью разрушены вибро-снарядом «Ружья Лонгиния», а пилот был убит на месте.
— У нас хватит сил, чтобы отразить следующее нападение Ангела?
— Если использовать все силы, что готовятся для операции «Ясима», то, думаю, мы сможем остановить его. Но я требую прямого контроля над войсками.
— Не слишком ли многого вы просите?
— У нас кризис, — выделил Гендо, — и его надо разрешить. Возможно, Ева будет восстановлена в течение месяца. Возможно, мы сможем прорвать блокаду в эфире, доставить запчасти с континента и восстановить Еву раньше. Но зона отчуждения растет, а Ангелы явно стремятся к крупным городам. Если все расчеты верны, то следующей целью станет непосредственно Токио.
Комитет почуял брешь и ринулся в контратаку:
— Не говорите глупостей Икари! Ангелов невозможно прогнозировать.
— Отнюдь, — Гендо с плохо скрытой ухмылкой захлопнул капкан, — изучение частиц Ангелов принесло свои плоды. Ангелы не появляются внезапно.
Икари покинул зал заседаний в приподнятом настроении: наконец все складывалось так, как было нужно ему: армия была в его руках, город был в его руках, даже комитет полностью зависел от него. Комитет правил Японией с того дня, когда силы ООН установили внешнее управление территорией для защиты мирных граждан от Ангелов. Таким нехитрым образом, Гендо просто забрал себе Японию, которая ему была не нужна.