Осень
Шрифт:
Тучи вскипели, и из них выпала тяжелая фиолетовая махина. Аккуратно пройдя над временными мачтами связи, Ева зависла точно над чадящей сигнальной шашкой. В столбе желтого дыма, покачиваясь, парил обезоруженный истребитель Ангелов, и Кацураги пристально изучала аппарат.
— Рацию, — распорядилась она и протянула руку.
— Ноль-первый, база на связи, — каркнула майор в поданную трубку.
— Ноль-первый на связи, база.
«Что-то голосок кислый, Нагиса-кун», — злорадно подумала Кацураги. Насколько знала Мисато, симулирующие нейродрайвы академии не давали и приблизительного представления о настоящей синхронизации.
— До первой
— Принято, база.
В воздухе тяжело вздохнуло, и машина опустилась еще ниже. Маршевые двигатели слабо затлели, разворачивая Еву. Стояла почти полная тишина, слышно было даже, как хлюпают носами штабники, как урчат невдалеке незаглушенные джипы. Фиолетовая птица неспешно уходила к утопленным в тумане корпусам фабрики.
— Легкотня, — прокомментировал кто-то за спиной Мисато, и майор даже не стала одергивать обнаглевшего от скуки и мерзкой погоды подчиненного. Она просто переключила каналы и откашлялась:
— «Омоикане-Ни».
— Да, майор, мэм!
— Захватили цель?
— Так точно, мэм!
Мисато посмотрела туда, где скрылась за туманами Ева.
— Ну… Пли, что ли.
Вдалеке рявкнули, а Кацураги швырнула рацию мнущимся инженерам:
— Ведите его, ничего, кроме координат, не давать. Как обгадится — передайте мне трубочку, — Кацураги обернулась к своим офицерам. — N^2 ракетоносец в воздухе?
— Так точно, мэм. Б-52, четыре крылатые ракеты.
— Отлично.
За ее спиной ахнули далекие взрывы, подсвечивая туман. Кацураги даже не стала справляться, сохранил ли капитан машину: неуправляемые снаряды — это были еще цветочки, с которыми должен совладать и школьник, державший в руках только джойстик.
Пока что, как выразился команд-сержант-майор Такецунуми, это была легкотня.
— Господа, предлагаю по кофе. Есть другие мнения?
Кое-кто из присутствующих «стариков» — тот же второй лейтенант Тецуро — мог припомнить, что примерно так же принимали в строй ныне покойного Икари. В точности так же и даже на этом самом полигоне — ныне подследственную Сорью. Но впервые майор Кацураги предлагала хлебнуть кофе с таким умиротворенным лицом.
Рей стояла у края бездонной пропасти. Чернота внизу пугала и поглощала, поэтому Аянами старалась не смотреть туда. Порывистый ветер неистово метался вокруг нее, он оставлял мелкие порезы на коже острыми, как бритва, кусочками льда, вившимися в воздухе. Девушка же просто стояла, пытаясь выловить среди завывающих порывов чуждый горам звук. Почти не слышимый, почти не осязаемый, но чужой — он подкрался сзади.
Развернувшись, она увидела красную Еву, однажды уже поверженную ею.
«Зачем ты вернулась?» — спросила сама себя девушка и стала поднимать «Ружье Лонгиния», которое почему-то стало таким тяжелым, таким неподъемным.
«Я предупреждала».
Едва подняв оружие, Аянами ощутила острую резь в глазах, а ствол шатало на ветру, словно флюгер. Кое-как сведя маркеры на неподвижной Еве, Рей нажала на спусковой крючок, и ее тут же с силой отшвырнуло назад.
Девушка даже не успела вскрикнуть. Синие волосы взметнулись на ветру, и ее тело полетело в бездонную пропасть. Серость неба так быстро удалялась, света становилось все меньше и меньше. В какой-то момент перед глазами Рей осталась лишь крошечная точка, а потом исчезла и она.
«Крепко зажмуриться».
Аянами открыла глаза, ее всю знобило. Землю вокруг припорошило
снегом. С трудом встав на ноги, Рей размяла затекшие и не желавшие двигаться суставы. Их хруст можно было бы, наверное, услышать, если бы обледеневший плащ не хрустел громче.— Доброе утро, — сказала Майя, сидящая у костра.
Рей лишь кивнула в ответ и приложила руку ко лбу.
«Горячий. Плохо».
Сделав пару нетвердых шагов, она уселась рядом с Ибуки и уставилась на еще теплящиеся угольки. Из останков костра струились тонкие нити пара: души упавших снежинок возвращались в низкое небо.
— Ты в порядке? — полюбопытствовала попутчица.
Девушка посмотрела на Майю и коротко кивнула, после чего ее взгляд переключился на кружку, доверху наполненную вчерашней ухой.
— У тебя глаза покрасневшие, — с легким беспокойством в голосе пробормотала женщина.
Это заявление заставило Аянами слегка приподнять бровь, но выражение лица быстро стало прежним, едва девушка взяла в руки кружку и поднесла ее ко рту. В супе было больше разваренной рыбы и картошки, чем бульона, да и жирок сверху уже застыл от холода. Но теплые угольки не позволили завтраку превратиться в мороженое.
— Приятного аппетита, — пожелала сама себе Рей и быстро отхлебнула ухи.
Первый же глоток отозвался болью и едва не встал поперек горла. Девушка смогла протолкнуть его дальше, после чего ела уже не так спешно и старалась пережевывать даже разваренную рыбу, в которой совсем не было костей. Покончив с завтраком, она отложила кружку в сторону и ощупала горло рукой.
«Нехорошо. Не вовремя все это».
Взяв в руки горсть снега, девушка растерла им разгоряченное лицо. Стало как-то сразу легче.
— Рей, тебе плохо?
В ответ Аянами лишь чихнула. На мгновение путницы заслушались гулким эхом, гуляющим от горы к горе.
— Где Хьюго и Сигеру? — слегка сиплым простуженным голосом спросила Рей.
— Они ушли, — похлопав глазами, ответила Ибуки.
— Идем.
— Но… — Майя не нашлась что сказать.
С одной стороны, она прекрасно видела разгоряченное лицо своей провожатой, ее мутные глаза и скованные движения, слышала сиплый голос. Но, с другой, — им надо было двигаться вперед. Аянами подошла к своему ночному лежбищу и подобрала «Ружье», которое стало уж очень тяжелым. «Как во сне», — подумала она. Закинув его на плечо, она пошла вперед.
— Идем же, — повторила девушка, видя неуверенность Ибуки, — я дойду. Не в первый раз ведь.
Очень скоро Майя и Рей оказались на перевале, который вчера Аянами успешно зачистила.
— Здесь мы остановимся ненадолго, — предупредила попутчицу Рей.
— Хоро… — женщина не смогла договорить, потому что, как только они вышли из леса непосредственно на перевал, она увидела последствия событий вчерашней ночи.
Трупы уже успело сковать морозцем и присыпать снегом, поэтому крови было видно не так много, но даже этого зрелища хватило, чтобы повергнуть Ибуки в ступор.
— Кыш отсюда, — пробурчала Аянами и спихнула с тела одну из десятка ворон, что решили устроить пир на месте бойни. Остальные наглые птицы даже не торопились взлетать, просто прыснули в стороны ленивыми прыжками.
Уха, съеденная Майей на завтрак, вдруг попросилась назад с огромной скоростью. Женщина лишь успела согнуться и опустошить содержимое желудка.
«Зря я, наверное, ее повела через перевал», — подумала Рей, приложив к голове очередную порцию снега.
«Хорошо-то как».