Чтение онлайн

Алаи потупила взор, щёки её пылали, а пальцы торопливо перебирали края платья.

– Он другой. Он любит меня, а я его. Я устала быть одна. Отцу придётся смириться.

Тинали накрыла рукой ладонь сестры:

– Я желаю тебе только счастья. Люди врут, но Оплот не может врать. Подобное тянется к подобному. Он пылающий огонь. На что ему твоя вялая вода? Я со своим запалом его скорее увлеку, чем ты.

Алаи подняла глаза к цветущей яблоне над головой и тяжело вздохнула. Слова сестры таки зародили в ней сомнение.

"Помоги мне, Равноединый!" - мысленно молил Глас Ордена. Ноги его почти не слушались, с лысого черепа катился пот, заливал глаза, а до обители было ещё далеко. Захлёбываясь кашлем, он сплюнул в грязь красную от вина слюну. Колени тряслись, руки дрожали, бежать стало невыносимо тяжело, и он из последних сил плёлся по улице, часто оглядываясь.

Он там, Глас точно знал, что этот негодяй следует за ним по пятам. Кара Равноединого! В каких кварталах он вообще оказался?! Как его сюда занесло?! Где люди?! Где эти гнусные создания?! Да, поздно, конечно, но не один он слоняется по трактирам в такое время. Разве он не может спокойно выпить и отдохнуть от трудов праведных? Если бы ему не запрещали вкушать дары Равноединого в обители, он бы никуда не ходил. Проклятые завистники!

Вечерний сумрак поглощал блёклые сгустки света, пробивающиеся из мутных от гари и копоти окон. Убогие халупы обступали несчастного с двух сторон, одним своим видом давя на затуманенное сознание. Гласа повело в сторону, он врезался плечом в угол дома, в лицо посыпались мелкие кусочки штукатурки и пыль. Он часто заморгал, силясь очистить глаза, затем три раза стукну себя кулаком по лысой черепушке. Сознание немного прояснилось, и он потащился дальше, моля Равноединого дать ему чуточку сил.

Глас периодически врезался то в одну стену, то в другую, пару раз налетал прямо на окна, отчего стёкла противно дребезжали. Перед взором стояла мутная пелена, скрывающая от него жалкие крохи вечернего (или уже ночь?) света.

Где его Длань?! Где эти безмозглые дармоеды?! Разве он велел им ехать без него? Ах да, они должны ждать его за городом. А куда потом? Неважно, пока - в обитель. Где обитель?! Куда они её дели?! Почему так темно?!

Глас споткнулся о рытвину и рухнул на землю, чудом не размозжив себе голову об очередной угол дома. Плюясь и отдуваясь, он встал на четвереньки и увидел идущего навстречу человека. Одеждой юноша походил на слугу и выглядел крепким, а главное - трезвым.

– Эй, сюда!
– прохрипел Глас.
– Сюда давай!

Слуга в пять шагов оказался подле служителя Равноединого и помог ему встать:

– Ай-яй-яй, зачем же так много пить?

Глас дохнул в лицо спасителя винным перегаром:

– А ну-ка, бездельник, помоги мне дойти до обители. Денег дам.

– Конечно, - улыбнулся юноша. В руках его появилась короткая дубинка, и мир в сознании Гласа пожрала тьма.

Вонь! Нестерпимая, непередаваемая, всепроникающая, приставучая, надоедливая, вездесущая вонь! Как можно привыкнуть к такому?! Долгие годы Еншая года Суда ходил этой дорогой по Низине и всё равно не мог понять, как люди, живущие здесь, привыкают к смраду. За столетия выделки и дубления кож даже брусчатка и стены домов успели пропитаться "благоуханием".

Возможно кто-то и считает Низину неблагопристойным районом ввиду отдалённости от Первого холма и засилья бедняков, попрошаек и мелких бандитов, но это всё не главные

причины. Здравомыслящие жители Паноя не селятся здесь именно из-за назойливой вонищи. Обитать тут могут только те, кто этот смрад создаёт: работники дубилен, кожевники, раздельщики мяса. Для них он родной - они привыкли, сжились.

Еншая давно научился отключаться от происходящего вокруг, так как более всего любил компанию мыслей и планов. Однако за все эти годы он так и не привык отстраняться от вони, слишком чувствительное обоняние подводило его. Вот и сейчас он всеми силами пытался отвлечься от окружающих "радостей" и подумать о чём-то стоящем или просто более приятном.

Мимо прошагали бойцы патруля в островерхих шлемах и с плотными повязками на лицах. Очевидно, вояки чем-то провинились накануне, и теперь их сослали в этот противный район для несения действительно нелёгкой службы.

Взяв правее, Еншая окончательно покинул крупнейшую улицу Низины и свернул в маленький переулочек.

Пропетляв с пять минут, он привычным движением потянул на себя дверь небольшой лавки торговца кожей. Двухэтажное ветхое здание производило крайне гнетущее впечатление и, казалось, готово было рассыпаться даже от лёгкого ветерка. Возможно, Лига и переборщила с выбором места для резиденции. С одной стороны - действительно, Орден не заподозрит, что гордые мастера Влияния согласятся постоянно находиться в окружении зловоний, старых лачуг и мелких жуликов, но с другой - не слишком ли они перегнули палку? Пролом или Северные ворота подошли бы не меньше.

Еншая поднялся по лестнице, затем снова спустился и отпёр высокую, обитую железом дверь. Пройдя по проходу и свернув направо, он нырнул в маленькую, погружённую в сумрак из-за отсутствия окон комнату, зажёг масляную лампу.

Вдоль стен практически до самого верха вздымались заставленные книгами и заваленные свитками полки. Озорные тени прыгали по кожаным переплётам, пожелтевшей бумаге, резвились на единственной кровати и узком столе. В свете огонька колыхались потревоженные пылинки.

Еншая избавился от безнадёжно испорченного смрадом хитона и надел взамен точно такой же, любимого кремового цвета. Пригладив волосы и поправив золотой перстень с молочно-белым опалом - отличительный знак достойного - он пошёл в центральный зал резиденции.

Круглый стол по центру просторного помещения занимал большую часть комнаты, а расставленные вокруг него стулья напоминали коллекцию старьёвщика. В данную минуту лишь один из них был занят смуглым молодым человеком.

Заметив куратора, воспитанник живо вскочил и громко поздоровался. Жестом попросив юношу сесть, Еншая обошёл стол слева и занял стул с подлокотниками.

– Так, нам надо обсудить вчерашнюю встречу. Пока я буду разбирать твои ошибки - будь добр, займись благовониями. Мне кажется, этот запах будет преследовать меня и после смерти.

Воспитанник вскочил на ноги и заспешил к дальней стене, ища глазами ящичек c ароматическими веществами.

Еншая помассировал виски:

– Итак, учебная встреча. Всё, в общем, прошло хорошо и с заданием ты справился, но... Недочёты были, и их было немало.

Юноша закончил возиться с курильницей и вернулся в кресло:

– Какие именно ошибки, куратор?

– Ты понимаешь, почему я просил тебя по минимуму использовать Влияние в работе с тем торговцем?

– Ну-у-у, чтобы я не спешил и действовал осторожно.

– Не только. В нашем деле способности - не главное. Это типичная ошибка всех начинающих. Если кто-то не хочет пить, ты думаешь одним волевым усилием заставить его потянуться к кружке. В повседневной жизни, до начала обучения, ты вообще обращал внимание на желания и чувства людей?