Охотник
Шрифт:
Он тяжело опустился на стул, разжал кулак. Протянул сквозь пальцы металлическую цепочку, побуревшую не то от ржавчины, не то от крови. Разорванную у самого замка.
«Вчера»…
Вчера Эрик снял ее с трупа Скегги.
На улице снова послышались шаги. Не зеваки, зевак разогнали стражники. Кто тогда?
— Неплохо погуляли… — произнес мужской голос.
Гуннар прижался к стене рядом с окном, так, чтобы с улицы не заметили, зато самому все было отлично видно. Снова чистильщики. В этот раз четверо.
— Не успели, — сказал тот, что выглядел старше всех, смуглый
Он присел над кровавым пятном.
— Только начало сворачиваться.
— Какого рожна их без нас сюда понесло? — поинтересовался, оглядываясь, белобрысый парень, на вид ровесник Эрика.
— Злые, похоже, были, — сказал первый.
— Злые, — фыркнул еще один, темноволосый с узким породистым лицом. — Пойти втроем на двоих, возможно, беглых чистильщиков, собираясь взять живьем, а не убить.
— Значит, шли убивать, — кудрявый выпрямился. — И я их в чем-то понимаю…
— А я нет, — породистый тоже присел, держа ладонь в дюйме от крови. — Нет, не его. Сперва позволить убить командира, а потом побежать мстить, не дождавшись подкрепления. Особо одаренные, мать их… Как вообще баранов на двух копытах в сыск взяли?
— У тебя все дурни, в кого ни плюнь, — рассмеялась четвертая, девушка со шрамом от ожога на всю щеку.
Странно, почему не залечили вовремя, у одаренных же это просто. Впрочем, Гуннару-то какая разница?
— Что поделать, если так и есть? — тоже рассмеялся породистый.
— Не его? — встрял белобрысый. — Думаешь, это наш Эрик?
— Давно не наш, — хмыкнул породистый. — Но тот самый, да.
Он склонился над мостовой, разглядывая… кажется, очередные капли крови.
— Почему ты так уверен? — не унимался белобрысый. — Мало ли здоровых русых парней? Да и имя нередкое.
— Парней, может, и немало, а вот высоченные рыжие девчонки наперечет. — Он ухмыльнулся. — Ну вот, говорю же. Эрик.
Он отковырял ножом щепку от деревянной мостовой.
— Пошли. Никуда теперь не денутся.
— Это не Эрик, — сказал кудрявый, шагнув следом за ним. — Он не мог.
— Посмотрим. Пять лет прошло, люди меняются.
Они исчезли за домами, и снова стало тихо.
Из перехода Эрик выпал, повиснув на плече Ингрид. Клинок чистильщика успел пропороть грудь, и теперь отчаянно не хватало воздуха, который приходилось буквально протаскивать внутрь с каждым вдохом, преодолевая боль. Чудо, что Эрик вообще смог какое-то время бежать, очень, видимо, жить хотелось. Повезло, что ушли. Еще сильнее повезло, что в переходе не попалось никого живого. Ингрид бы не удержала, тоже раненая.
Он в который раз закашлялся, сплюнул кровь прямо на дублет, добавив еще одно пятно к уже испещрившим ткань. До того, как они с Ингрид шагнули в переход, нельзя было оставлять кровавых следов. Да и сейчас не стоит, мало ли…
Ингрид помогла ему опуститься на землю. Эрик даже не знал толком, где они оказались, сквозь серую пелену в глазах трудно было что-то разглядеть.
— Сейчас, — сказала она.
— Нет. Сперва себя.
— Не дури.
Эрик поморщился, когда плетения начали сращивать плоть.
— Сперва
себя. Хоть кто-то должен остаться боеспособным.— Я смогу драться левой.
В глазах прояснело и, наконец, получилось нормально вдохнуть. Эрик глянул поверх ее плеча.
— Плети проход и уходи, быстро!
Ингрид стремительно развернулась, подхватив меч. Левой.
— Не удержу. Два подряд.
Значит, остается кое-как выпрямиться и встретить смерть с мечом в руках. На виселицу он не пойдет.
Глава 23
— Не лезь. — сказал Эрик. — Когда меня убьют, сдавайся. Живи, пожалуйста. Сколько получится.
Она улыбнулась и покачала головой. Эрик застонал. Кого он обманывает, в конце концов? Когда Ингрид от кого-то бегала? Он легко сжал ее руку, она погладила пальцами его ладонь.
— Я ни о чем не жалею, — сказала Ингрид.
Эрик кивнул.
— Я тоже.
На самом деле он жалел об одном — что не может заставить ее уйти. Хотя куда тут уйдешь — чистое поле кругом. Только у самого горизонта виднеются крыши домов. Деревня, похоже. Но успеют догнать.
Он дождался, пока на краю черного облака проявится первая фигура, и шарахнул своим, авторским плетением, благо сил тянуло немного. Но нити разорвались прежде, чем удалось сплести до конца, как раз в уязвимой точке. Впрочем, чего он ожидал, сам же отдал его ордену. Конечно, за пять лет узнали все.
Ингрид, не мудрствуя, ударила пламенем, но и оно тут же рассыпалось.
— А я говорил, что нас хлебом-солью не встретят.
Эрик вытаращился на выходящего из облака Альмода. Они же тогда сбежали вместе, но командир потом ушел, и сам Эрик тогда обрадовался этому. Не было у них причин друг друга любить.
— Какого рожна ты в ордене? — не удержался он от вопроса.
Удивительно, что найдя Альмода, чистильщики не повесили дважды дезертира. Но вот он, живехонек, с переливающейся всеми цветами фибулой на плаще. А с ним — Фроди и Кнуд, и незнакомая девчонка. Лицо против воли расплылось в улыбке. Живы. Оба до сих пор живы, надо же!
В следующий миг до него дошло, что друзья-то живы, но если они явились по его душу, ему конец. Пять лет назад он не мог справиться с Альмодом, даже будучи здоровым и полным сил. Да и остальные были хороши. Эрик многому научился с тех пор, но сейчас слишком ослаб. Разве что про девчонку со шрамом сказать нечего, но Альмод средних не берет. Эрик крепче сжал меч, изготовившись плести левой, Ингрид тоже не торопилась опускать клинок.
— Это долгая история, — сказал Альмод. — Будем говорить или драться?
Его глаза оставались холодными, цепкими. Эрик снова почувствовал себя юнцом, которого за шкирку волокут в орден.
— Зависит от того, зачем вы пришли. Возвращаться не уговорите.
— Меня тоже, — ввернула Ингрид.
— Не за этим. Я, конечно, должен буду доложить… но помню, что кое-чем тебе обязан. Если не вы ночью убили командира, уйдешь невозбранно.
— Не я. И не Ингрид. Но ты поверишь нам на слово?