Чтение онлайн

Он осекся. Гуннар проследил за его взглядом. В дверь входил мужчина в зеленом плаще, застежка в виде языков пламени переливалась, словно и вправду была живым огнем. Гуннар пригляделся к лицу — да, тот самый, что разговаривал с Иде. Он мысленно выругался: хотел же сказать, но показалось неважным.

— Шли бы вы отсюда, — едва слышно произнес Эрик, по-прежнему глядя на дверь, как будто ждал кого-то еще. — Это не ваши проблемы.

— Ты же не ушел, — сказал Гуннар.

Чистильщик подошел к Бьерну, бросил монету, начав расспрашивать. Гуннар пожалел, что он стоит спиной —

по губам не прочитать, и расслышать не получается.

Ингрид стянула с косы завязку с дымчато-алой бусиной, сунула за пояс.

— Стражу я надеялся напугать и обойтись без драки. Этого не напугаешь. — Эрик одернул рукав, пряча под него шнур с такой же бусиной.

Бьёрн указал на них, чистильщик оглянулся, продолжил расспрашивать.

— Может быть жарко, — сказал Эрик.

Похоже, чистильщики по доброй воле своих не отпускают.

— Что с вами сделают, если узнают и вернут? — Спросил Гуннар.

На лице Эрика мелькнуло изумление, Ингрид и бровью не повела.

— Меня выпорют, его повесят.

Гуннар кивнул.

— Вигдис, вон человек его степенства, ты хотела поговорить.

Как кстати. Хотя едва ли у нее хватит выдержки не влезать, если начнется заварушка.

— Я не…

— Очень хотела, — с нажимом сказал Гуннар.

Она кивнула, поднялась из-за стола. Выражение лица, правда, не предвещало ничего хорошего, но скандал он как-нибудь перенесет. Если к тому времени все живы останутся.

— Едва ли повесят, — Эрик улыбнулся так, словно они болтали о достоинствах трактирных служанок. — Поэтому…

Он не договорил. Чистильщик направился прямо к их столу. Уселся без приглашения, широко улыбнулся.

— А что, та золотоволосая дама заскучала с вами и нашла кавалера поинтересней? Или мошну потуже?

Эрик махнул подавальщице. Та принесла еще пива, забрала грязную посуду. Чистильщику выпивку никто не предложил. Тот ничуть этим не смутился, водрузил локти на стол, устроил подбородок на сцепленных пальцах.

— Вряд ли пустой может сказать что-то интересное, поэтому ты, белобрысый, забирай свою девку и проваливай. А мы с одаренным побеседуем по душам.

Гуннар поднял бровь. Занятно. Выходит, одаренные действительно не видят друг друга, пока не начнут плести.

— Плохо слышишь? — ухмыльнулся чистильщик. — Могу…

Он осекся.

— Кто?…

— Ну, я, — ухмыльнулся Эрик. — Не люблю, когда лезут в разум моих знакомых. Мало ли что заставят сделать. Ладно если разболтать чего лишнего, а то ведь и ножом пырнуть…

Чистильщик осклабился.

— А что, у тебя есть маленькие постыдные тайны, лекарь? О том, скольких больных свел в могилу? Или сколько красивых дам ходит к тебе за не совсем обычным лечением?

Если он знает про Эрика, значит, Иде и про Ингрид рассказала. Значит, ему известно, и что Ингрид одаренная, такую ни с кем не спутаешь. Тогда зачем? Притворяется неосведомленным? Запутывает?

— А, может, у вас с белобрысым есть пара общих маленьких постыдных тайн?

Зачем еще якшаться с пустым? Только детишек он тебе не заделает.

Гуннар медленно опустил руку, потянувшуюся к рукояти ножа. Вдохнул. Выдохнул. Оскорбление, как выпивка, действует только, когда примешь. Его намеренно злят, их всех намеренно злят. Зачем? Что ему нужно?

Эрик глянул на чистильщика, словно на безнадежно больного.

— Чему обязан таким вниманием?

— Может, мне нужен лекарь.

— Это заметно. Но я не принимаю по кабакам. Впрочем, могу дать бесплатный совет. Холодные обливания. Сосуды суживаются, кровь притекает к мозгу, и он начинает работать куда лучше. Не благодарите.

Гуннар едва не поперхнулся пивом. Эрик, который за четверть часа мог перейти от ругани к вселенском отчаянию, а потом искреннему смеху; Эрик, никогда особо не дававший себе труда скрывать свои чувства — и Гуннар до сих пор был уверен, что тот просто не умеет, и считал это слабостью, недостойной мужчины — сейчас выглядел лишь слегка изумленным из-за неожиданного внимания чистильщика, здорово раздраженным, но не более того. Ни малейшего признака страха или волнения ни в жестах, ни в голосе, ни на лице. Разве что некая снисходительность — дескать, на блаженных не обижаются, Творец его знает, что там происходит с разумом человека, день за днем противостоящего тусветным тварям.

— Мне нужен лекарь, способный вернуть к жизни человека, разорванного надвое, — сказал чистильщик.

Эрик вскинул брови.

— Откуда вы взяли этакую чушь? Я сроду не…

— Хватайте добро и прочь отсюда, — процитировал чистильщик. — Тусветных тварей не остановить. У тебя такая короткая память? Прошло меньше месяца.

— Кто же не слышал о тусветных тварях? Но я сроду не возвращал к жизни разорванных надвое.

Чистильщик начал загибать пальцы.

— Первого сожрали, один костяк остался. Зигфрид, кажется.

— Фридмунд, — сказал Эрик.

— Да без разницы. Второму оторвало голову. Третьего разорвало пополам. Но покойник внезапно вполне себе живехонек.

— Чушь, — повторил Эрик. Кивнул на Гуннара. — Он похож на разорванного пополам? Всего-то там и было: разъеденные мышцы и несколько дыр в кишках. Омертвение, правда, какое-то хитрое оказалось, пока сообразил, что оно не останавливается, чуть раненого не потерял.

— Так если оно не останавливается, как ты его остановил?

— Маленькая постыдная тайна, — ухмыльнулся Эрик. Посерьезнел. — Иссек в пределах здоровых тканей, что еще оставалось. В отличие от многих, я не боюсь запачкать руки.

— Поэтому они лечат мигрени знатных дам, а ты копаешься в кишках наемников? И мясных вратах рожениц? По локоть в крови и дерьме?

Эрик расхохотался.

— Мужья знатных дам очень не любят раскошеливаться на лечение мигреней. Но заплатят любые деньги, когда речь идет о жизни наследника. Да и наемники — очень благодарные парни. Так что еще неизвестно, кто из нас лучше устроился.

Эрик подался вперед:

— Только я ни за что не поверю, будто чистильщики не знают, как останавливать омертвение, вызванное тварями.