Чтение онлайн

Сказав так, он развернулся и пошел к выходу: быстро и, в то же время, не торопясь. Пробыв в доме сколько? Четверть часа всего? Кожаные туфли, тоже черные с серебром, казалось, едва касались пола. Ати посмотрел ему вслед. Но отец только рассмеялся.

– К гиданским обычаям непросто привыкнуть, это правда. Хорошо, что раньше я часто бывал там. Но подожди, может, тебе даже понравится.

Ати неопределенно пожал плечами. Некоторые вещи и удивляли, и не удивляли его.

– Может.

Прошел час, другой,

и гости начали расходиться. Опустевшие комнаты стали привычно просторны, и простор этот увеличивался от минуты к минуте. Прощаясь, Ати подражал словам и манере отца, хотя давно понял, что им никогда не стать похожими, сколько бы лет ни прошло. Это, однако, не будило в нем сожаления. Мудрость отца, он знал, даже изменившись, продолжит жить в нем.

Наконец, в зале остались только родители и жена старшего брата. Отец завел разговор с ней и пошел проводить в синюю комнату, снова ставшую гостевой. Засновали слуги, приводя дом в порядок. Ати хотел было идти, но заметил взгляд матери и остался.

В зал впорхнула новая стайка служанок: посуда уже была убрана, пришло время мыть и вытирать.

– Зайди ко мне, Атех, - попросила мать, проходя мимо. И он, конечно, не мог отказать.

Поднимаясь по лестнице, они молчали. Мать отослала старшую девушку, ждавшую, как и всегда, наверху, но дальше не пошла. Цепочки на пути в ее покои тихо покачивались, однако Меана Ти-це как будто вовсе забыла об этой дороге.

– Ты грустен. Я вижу. Что-то случилось с тобой?
– спросила она; не подразумевая, на самом деле, вопроса.

Родители были проницательны каждый по-своему. Ати, однако, предпочел бы пять раз ответить отцу, нежели один, сейчас, матери. Не заговорить, однако, не мог. Потому, что она угадала, и потому, в том числе, что надеялся на ее ответы.

– Я был позавчера в храме. Ты знаешь зачем. Дочь военачальника Илу ушла первой, и жрецы назвали решение мне. Ей, верю, не говорили.

Мать ждала: внимательно и, однако же, безмятежно. Сложно было сказать ей то, что он собирался сказать.

– Они предупредили, что, возможно... Брак не даст детей.

Мать подняла светлые брови. Камень диадемы, которую она надела по случаю помолвки, делал зелень ее глаз, потускневшую с возрастом, снова невыносимой.

– Дело в невесте?

Ати покачал головой.

– Они не сказали.

– Но ты думаешь, причина не в ней?

– Я думал, что, возможно... виной мое воспитание в храме. Пусть меня забрали рано, я все же провел там достаточно времени. Я спросил, в этом ли дело.

– А жрецы?

– Ответили, что дело не в том.

Ати вспомнил лицо Улинат и вновь ощутил печаль. Ему не хотелось, чтобы она была несчастна, а женщине, понимал он, бездетность может принести горе.

Собравшись с духом, он продолжил:

– Жрецы также напомнили мне, что наша семья по-прежнему должна храму в услужение душу. Взамен моей. И все же я решил заключить этот брак.

Мать вскинула голову, тряхнула

волосами.

– Только глупец признает вину, если она не доказана. Ты думаешь, жрецы глупы? А может, они солгали тебе из злости. Чтобы ты помнил и ждал неудачи. Это очень похоже на них.
– Она коснулась плеча Ати и отняла руку не сразу.
– Не оплакивай поражение прежде времени. Они всего лишь сказали "возможно". Я рада, что ты выбрал жениться, хотя мог отказать. Что же до зарока... Кого и когда они возьмут, нам узнать не дано.

Она ступила на первую из циновок, что вели в покои, и обернулась. Маленькая, одетая в бездонно голубое.

– Будь осторожен в Гидане.

День отплытия выдался ветреным. Всю ночь и все утро воздух ярился, но к полудню затих, и откладывать больше не было смысла. А ведь на рассвете думали, что назначенное придется перенести. Поднимаясь по сходням, Ати смотрел вперед, но также вокруг: момент накануне дальнего плавания заставлял желать запечатления. Пусть он часто бывал в портовых окрестностях, с высоты вид на город открывался другой.

Как же хотелось ему запомнить все как можно лучше! Ни рисунок, ни стих не передали бы нужного, и Ати знал, что может довериться только неверному тайнику своей памяти. У него не было, впрочем, хранилища лучше.

Пока команда заканчивала с приготовлениями, он прошел от носа к корме и обратно. Для их путешествия Фер-Сиальце дал один из лучших своих кораблей. Новый, быстрый, с яркими зелеными парусами. Но любоваться им Ати мог и потом, поэтому опять обратил взгляд на берег - и заново поразился, сколько же там сновало людей. Суда тоже стояли плотно: многие захотели воспользоваться затишьем.

Обернувшись в очередной раз, Ати заметил в толпе движение и присмотрелся. И точно: прорезая людскую массу, сопровождаемый двумя слугами, там шел Меддем Зарат. Бальзамировщик миновал их корабль не остановившись, однако кивнул в знак приветствия. Рядом с ним, ничуть не отставая, шла девушка, явление которой когда-то засвидетельствовал Ати.

Теперь он уже знал, что такое женщины хида, и почему тогда, два года назад, так важно было найти замену Карраш. Швец, которым Зарат являлся, держал в руках посмертные нити, но одному человеку не напитать собою их все. Из союза с женщиной хида, однако, он мог черпать силу, необходимую для этого дела - и для других многих дел. Далеко не каждая сумела бы занять это место, и Ати смотрел на спутницу бальзамировщика с почтением. Смотрел, впрочем, недолго - процессия скрылась за поворотом.

– Четверть часа - и в путь, - потер руки отец, встав рядом с Ати.

Для него такой дальности плавание не было чем-то редким, но Болус Кориса чересчур хорошо знал, насколько важно грядущее по прибытии. Бодрость и нетерпение, которые были свойственны ему и обычно, сейчас проявились особо. Ати рад был видеть отца настолько живым. Он сам испытывал подобные чувства; настолько, насколько умел.

– Надеюсь, ветер не помешает нам.

Арфе Чередис тоже был на борту: Ати увидел его сразу, стоило им подняться. Гиданец, однако, держался сам по себе. Не потому, что их сторонился; со всей очевидностью, готовился составить компанию позже.