Обречённые
Шрифт:
— Ты хорошо себя чувствуешь? — не выдержал я.
— Да, — с небольшим опозданием ответила она.
— Просто ты выглядишь так, будто случилось что-то нехорошее.
— Тебе показалось. — Джейн попыталась сделать гримасу счастья. Но поддельная радость сразу бросалась в глаза. — Просто Ник. — Она остановилась говорить.
— Что с ним?
— Он не хочет никого слушать.
— А разве раньше было по-другому?
— Нет. Но… — Джейн резко отвела взгляд от моего лица. — Смотри! — она показала рукой вдаль туда, где пролетала огромная стая воронов. Они летели со стороны городского кладбища. Чёрные словно ночь. Они наводили ужас на всех, кто верил в их причастность к адскому происхождению. Чудовищные существа, которые напоминали мрачную готическую трагедию непонятой и всеми отвергнутой души обиженного человека. Мне нравилось это создание. Встречаясь с её внимательным взором, можно было понять, что ворон был умной и осмотрительной птицей. Я находил с ними сходство в том, что тоже никому не доверял, пытаясь держаться подальше ото всех. Стоял замечательный день. Рядом сидела любимая. Казалось, что больше не о чем было мечтать. Но что-то тяготило меня. Тянуло вниз
Жизненные полосы можно сравнить с игрой на фортепьяно. Нельзя сочинить композицию, нажимая лишь на клавиши одного цвета. Чёрная. Белая. Белая. Чёрная. Чёрная. Так слаживается мелодия, которая выливается из глубины нашего сердца. На жизненном пути тоже не бывает только радость или же горе. Нельзя ограничить себя моментами счастья или тоски. Музыка, щемящая струны нашей души, навеки запечатлеет на картинках нашей памяти. Нельзя уйти от нот. Невозможно не услышать. Они пронизывают тебя насквозь, заражая идеей создавать прекрасное ещё и ещё. Мы не останавливаемся, пока не набираем полный оборот своих возможностей. Вселенная окутывает нас своей энергией, и мы стремимся познать суть белых клавиш. Ты закрываешь глаза и представляешь, что на твоём пианино лишь светлые полосы. Нет места темноте. Шаг за шагом ты приближаешься к нему. Пытаешься с закрытыми глазами протянуть руку и нащупать желанный результат. Думаешь, что вот-вот и сейчас увидишь только счастье. Ты веришь. Ты надеешься. Ты знаешь. И вот долгожданный момент наступает, и ты открываешь глаза. Перед тобой стоят сотни похожих фортепьяно — чужие судьбы. Посторонние жизни. Разные. Непохожие. Другие. Но всё же есть у них одно общее, что навсегда останется неизменным. Чёрная. Чёрная. Белая. Чёрная. Белая. Белая. Время стекает вниз по песочным часам. Прошедшие дни. Настоящие дни. Грядущие дни. Все события можно сравнить с мелодией, которую играет старое пианино.
Глава 23 Бездушность
Плоть, гниющая глубоко под землёй. Засыпанные надежды, которые так и остались где-то в недосягаемости. Отдаленное представление счастья, сумевшее стать последней мыслью в тот день, когда устало закрылись глаза. Боль, утопающая в спокойствии возникшей тишины. Сомкнувшие губы, с которых не успели слететь нужные слова. Погружение в мёртвое безмолвие. Ты видишь себя со стороны. Бездыханное, бездушное тело, лежащее на окровавленном полу. Сотни неприкаянных душ пришли проводить тебя в последний путь. Тебе спокойно от того, что больше никогда не будет боли.
Усталый измученный голос прозвучал в трубке телефона. Звонил Кит. Он назначил время встречи, когда мы должны будем решить детали нашего договора. Я был немного неуверен в конечном результате. Но Эдди и Рик были мне дороги, поэтому я желал им только добра. Стоило попробовать. Ведь это был отличный шанс избавиться от преследования. Если один из людей Ричарда будет уверять его, что расправился с объектом, это сыграет нам в плюсы.
Полночь. Полнолуние. Старый мост. Высокие густые заросли. Чистый холст ночного неба. Гулкое эхо животного мира. Крики сов. Вой волков. Шелест летучих мышей над головой. Я оглядываюсь по сторонам. Понимаю, что Кит задерживается. Собираюсь позвонить ему, но слышу неподалёку отсюда рычащий двигатель. Я остаюсь стоять в ожидании. Буквально через минуты четыре по просёлочной тропинке выходит Кит. Широкими шагами он направляется ко мне. Поприветствовав, он рассказывает мне краткий план наших дальнейших действий. Говоря о том, что делать будем всё только я и он. По его словам из всех своих людей он никому не доверяет. Я соглашаюсь, потому что понимаю его опасения. Ведь если Ричард раскусит заговор, то Кит лишиться жизни. У него не было причин обманывать меня.
Труднее всего было избавиться от Джека, который словно цербер не спускал с меня глаз. Мне обманом пришлось улизнуть из дома. Ребекка, сама того не понимая, помогла мне отвлечь его внимание на себя. Я был доволен тем, что всё так гладко и удачно сложилось. Осуществление плана началось. Первым делом всё зависело только от меня.
Ночь пятницы. Незнакомый город, двести километров от того, где находится Эдди. Я подъехал к кладбищу. Вышел из автомобиля. Высокие надгробья. Кресты. Неподалёку небольшое здание морга, окутанное облаком смерти. Я приближаюсь к свежим могилам. Мне нужно выкопать пару похороненных трупов, чтобы никто не стал их искать. Первая могила, которую я откопал, была двадцатилетнего парня. Он послужит прикрытием для Рика, определил я. Вторая могила его отца. Они умерли вместе два дня назад в автомобильной аварии. На мгновение я остановился копать и задумался. Каково когда ты умираешь мгновенно? В считанные секунды смерть поглощает тебя. Тишина разливается в ушах. Перед глазами проносятся самые счастливые моменты твоей жизни. Родные голоса, взгляды, улыбки. Больше никогда ты не увидишь, не услышишь, не почувствуешь их. Мир будет стремиться вперёд. Вселенная продолжит развиваться и меняться. Людской род по-прежнему будет соблюдать свой путь. Все кроме тебя. Время стремительно будет идти вперёд. Пройдут дни, года, десятки лет, века, тысячелетия. Но для тебя время застынет в тот миг. Ты больше никогда не сможешь открыть глаза, подумать, полюбить, понять. Даже спустя миллионы лет тебя не будет. Ты не ощутишь тепло солнца на своей коже. Не почувствуешь дуновение ветра в своих волосах. Не увидишь звёздное небо. Не услышишь звонкий смех тех, кто так тебе дорог. Не сможешь сказать слов, которые ещё не успел произнести вслух, а лишь думал о них. Больше никогда у тебя не будет возможности обнять тех, кого любишь. Короткая мимолётная вспышка света и ты уже не в этом мире. Ты даже не успеваешь почувствовать боль. Просто становится легко. На минуту я погрузился в меланхолию. Страх, что не успею признаться, Джейн в своих чувствах охватил меня. Но спустя уже несколько секунд я отогнал от себя эти мысли. Немного погодя постарался взять себя в руки и закопать всё так, чтобы никто не заподозрил
пропажу тел. Погрузив их осторожно в багажник, я сел за руль. На душе было неспокойно. Возможно от того, что мне придётся навсегда попрощаться с Эдди. Был ли я готов остаться один? Без его поддержки и понимания. Ему я, конечно же, уверенно сказал да. Но на самом деле мне было невдомек, как буду справляться без него.Дышащая мне в спину ночь. Одинокая, потерянная минута слабости. Моей слабости. Был ли я тем, кем казался? Сильным, решительным, смелым мужчиной. Я не был таковым. Но никогда и никому, не признаваясь в этом, я продолжал нести крест ужаса остаться в одиночестве. Ирония, которая никогда не переставала меня удивлять своей надменной жестокостью и изощренностью.
Бодро нажимая на газ, я молнией проносился вдоль пыльных дорог. Не знаю, куда я спешил. Может, таким образом, хотел догнать логику своих поступков.
Прибыв на место, я ещё долго не мог прийти в себя и заговорить. Только Эдди и Рик вели диалог, оставив меня в раздумьях. Я сидел за столом. Они сидели напротив, те, кто вошёл в мою жизнь так внезапно и вовремя. Я был благодарен судьбе за нашу встречу.
Несколько раз в доме замкнуло свет. Лампочка на кухне мигнула. После снова и снова. Мы продолжали сидеть, не обращая никакого внимания. Все пытались обдумать всё то, что нам предстояло пережить в скором времени. Для кого-то это будет потерей. Для кого-то новой возможностью. Эдди и Рик ужинали. Ложка за ложкой Рик не спеша ел уже остывший суп. Стрелки старых часов показывали, что скоро будет шесть утра. За окном начало светать. Мягкий жёлтый рассвет медленно заливал горизонт. Белая полоска уносила тьму прочь. Сантиметр за сантиметром день отвоёвывал у ночи территорию. Эдди отставил тарелку в сторону, но не встал из-за стола. Он продолжил сидеть. Утонув пальцами в своих волосах, он склонил голову. Ему трудно было принять это решение. Я знал, что был уже для него больше, чем случайным знакомым, спасший ему жизнь. Эдди чувствовал передо мной вину и считал, что никогда не сможет расплатиться.
Эдди вымыл посуду. Потом мы вместе направились в соседнюю комнату. Рик ничего не хотел говорить. Он взял в руки книгу, лежащую на столе. Перелистывая страницу за страницей, он нарочно пытался не отвлекаться на нас. Эдди переглянулся между нами. После тихо сказал слова, которые раньше старался не произносить вслух.
— Помни. Оуэн, помни, что не одинок. Мы всегда будем с тобой. — Уголки моих губ поднялись вверх. Мне было трудно изобразить счастье. Словно десятки игл вонзили в моё лицо. Оттянутая глупая улыбка сразу же упала, как только Эдди замолчал. Он посмотрел на меня грустными глазами. Далее последовал его долгий монолог о том, каким должен был быть этот мир и эта жизнь. Бесшумные адские стоны проносились мимо моих ушей. Глухая стена кошмара встала между мной и теми, кто мне не безразличен. Упоминание о прошедших днях безжалостно втыкали в меня ножи. Один за другим. Словно я был мишенью в игре. Месть. Агрессия. Истребление. Чума. Что было для меня потерей? Я уже не мог чувствовать или понять это. Потому что чаще терял, чем обретал. Закалённый в рядах чужих беспрекословных роботов, я ощущал себя пустым сосудом. Меня уже нельзя было вытащить из этого состояния. Старый домик, которого вскоре не станет, укутывался вспышками утреннего солнца. Вот-вот и он не увидит больше нового дня. Словно вой раненного животного стены жалостно скрипели, навивая дурное предчувствие. Украдкой бросая взгляд в сторону отца, Рик пытался найти паузу, чтобы вставить слова, которые в последний раз желал сказать мне. Он знал, что я не могу долго держать на него злобу и обиду. Или может мне просто хотелось в это верить.
— Ты к нам больше никогда не приедешь? — возникший миг молчания заполнил голос Рика. Мы посмотрели на него. Одинокий ребенок, не имеющий настоящего и, вероятнее, всего будущего. Мелькающий в глазах страх оказаться не тем, кем хотелось. Ужас увидеть мир вокруг себя совершенно другим не тем, который ты рисуешь в своей мечте. Приклонённый, я стою на коленях и прошу милости у самой отвратительной части всего существующего. Лживая, изменчивая фортуна. Она ещё могла, если постарается, спасти одну человеческую жизнь, которую я и Эдди отчаянно пытаемся вытащить со дна ямы, в которой сами находимся.
— Нет, — сухо ответил я. Эдди взглянул на меня осуждающе. Я отвернулся, поймав на себе потерянный взгляд Рика.
— И что всё?! — он был не доволен моим ответом. — Вот так! Вот так вот всё и закончится?! — ещё раз повторил он, заметив отсутствие реакции на моём лице. — Ты вообще что-нибудь чувствуешь?! — прокричал он. Я ничего не сказал.
Эдди выдохнул и ответил за меня:
— Если однажды нам понадобиться помощь, Оуэн обязательно придет нам на выручку. — Он обратился ко мне. — Ведь так? — Я стиснул зубы и кивнул головой. Я был не в состоянии вымолвить ни слово. Ведь если Эдди поймёт, что я сам нахожусь в ужасе потерять их, то никуда не уедет. А это был плохой вариант окончания. Ведь Ричард мог воспользоваться моей слабостью и отыскать рычаги давления на меня. Я был не готов к тому, чтобы подчиниться этому старику. Поэтому проще было не иметь ничего и никого рядом, кто бы вызывал во мне человеческие чувства. Чтобы казаться жестоким и бесчувственным, я встал и направился к двери.
— Ты бессердечный и бездушный! — Рик прокричал мне вслед. На секунду я притормозил. После открыл двери и вышел на улицу. Присел на ступеньки. Задумался. Взглянув на небо, встретился с тёплыми солнечными лучами. Порывы весеннего ветра хлыстали ветки деревьев. Мечтами было наполнено это прекрасное утро. Только мне, почему то не было хорошо. Стук двери позади меня. За спиной я почувствовал присутствие Эдди. Немного погодя он присел рядом.
— Он в порядке, — произнёс друг, понимая, что мне не безразлично мнение Рика. Я промолчал. Уязвимость, вот чего я боялся больше всего на свете. Слабым и беспомощным становился я, как только начинал испытывать эмоции по отношению к людям. Не впускать. Главное не впускать в себя чувства. Ничего не чувствовать. Просил я сам себя, глядя в дорогие мне глаза. Будь то Джейн, Эдди или Рик. — Ты ведь найдёшь нас, когда Ричарда не станет? — задал он странный вопрос.