Нуманция
Шрифт:
— Она рабыня… Беглая рабыня… Вот мы и встретились, я же обещал тебе, помнишь?
— Вы… Вы не можете…
— Х-х-х, — он усмехнулся в ответ, — Я всё могу, вот увидишь… — Он вывернул её руку, держа за запястье, за спину, при этом притиснувшись к рабыне широкой грудью в кирасе, — Держи её, Домн, держи крепче… Она строптивая. Но так даже лучше, правда? — он смотрел ей в глаза, — Интереснее… Ты согласна?
Легионер за спиной перехватил её руку, снова сжал в тиски, больно вывернув локоть, Ацилия прямо услышала, как хрустнули суставы и связки в хрупких руках, от боли в глазах потемнело, она
— …конечно, ты помнишь, ведь так? У меня до сих пор остался шрам на щеке… — он коснулся пальцем этого места, — А я тебе обещал… Ты мне не верила, а зря… Я же сказал, что ещё расквитаюсь с тобой, рано или поздно…
Достану тебя. И у меня получилось… Ты согласна?
Ацилия с силой мотнула головой, отстраняясь от его лица ненавистного, заговорила громко:
— Вы сами виноваты, я только защищалась!.. Вы бы на моём месте поступили точно так же…
— Ух ты, какие разговоры! — засмеялся Лелий в ответ.
— Отпустите меня… Прошу вас! Я могу заплатить… — это была её последняя
попытка.
— Ты уже и деньги украла? — ухмылка. Лелий положил ладонь ей на горло, упивался, чувствуя отрывистое, испуганное дыхание под пальцами.
— Нет! — она дёрнулась, пытаясь сбросить с себя его руку, но пальцы вдавились в кожу, — Это не деньги…
— А что?.. — он улыбался, глядя в её лицо.
— Украшения… Драгоценности… Они мои… Честно — мои…
— Да? — Лелий приблизил к ней лицо, прижимаясь небритой щекой к её щеке, заговорил негромко, — У тебя есть и другие драгоценности, ты знаешь об этом? — его рука, вторая, правая, скользнула вниз по груди, животу и ниже, между ног. Ацилия дёрнулась с такой силой, с таким отчаянным сопротивле-
нием, что Домн, державший её, отступил назад на пару шагов, но удержал, так заломив руки, что у Ацилии перед глазами поплыли яркие круги. Она хрипло задышала от боли, размыкая сухие губы, а, когда претерпела её, уставилась Лелию в лицо с такой нескрываемой ненавистью, что светились глаза.
— Домн! — закричал Лелий, — Ну я же сказал тебе, держи её крепче…
— Я держу… Но она такая сильная. Поразительно…
Лелий снова подошёл ближе.
— Я буду кричать…
— А я выбью тебе зубы и ты забудешь, как это делается… — ухмыльнулся, открывая свои, — крупные и белые, Ацилия невольно глянула на них и снова перевела взгляд на его синие глаза.
— Вы не имеете права, у меня есть хозяин… Вы не можете… Вы не посмеете…
— Давай поспорим? — улыбался, и от этой улыбки Ацилию аж затрясло.
— Сволочь! Подлая мелкая скотина… на равных вы не можете, только при ваших прихлебателях…
Он ударил её по губам ладонью, хлёстко, с силой, может, он и не выбил у неё зуб, но замолчать заставил — это точно.
Ацилия замотала головой, глотая слюну, пахнувшую кровью, стояла, опустив голову, пряча лицо. Заговорил молодой легионер:
— Центурион! Если она действительно чужая рабыня, мы не имеем права… Это незаконно… Марций, он же…
Лелий обернулся к нему:
— А он и не узнает. Или ты собираешься ему сказать?
— Я? — он отступил, — Ну…
— Ты в моём подчинении, и мало ли что может случиться… — легионер опустил голову, — То-то
же… Давай, прекращай молоть ерунду и занимай очередь, я хочу, чтобы ты был сразу же после меня…— Но… — подал было голос Домн у Ацилии над ухом, Лелий повернул к нему
лицо:
— А ты — потом! Всем ясно? И чтоб никто об этом не знал.
Он взял Ацилию за подбородок всей огромной ладонью, поднял голову, она смотрела в сторону, мимо его лица, мимо его синих пронзительных глаз. Губы, вымазанные кровью, дрожали, и Лелий целовал их, чувствуя немое сопротивление. Упрямая девчонка. Напряжённая шея, напряжённые плечи, голову не повернуть, не сломить, как ни пытайся!
Лелий попробовал оттолкнуть её голову, чтобы поцеловать в шею, под ухом, но сделать это только подбородком было тяжело, а руки в это время блуждали по телу, мяли её всю, невзирая на тунику, плащ. Она не сдавалась даже в этом отчаянном положении, когда он, зажав её рот ладонью, попытал-
ся повернуть голову на бок, чтобы открыть шею, девчонка укусила его за пальцы.
— Дрянь! — Лелий опять ударил по губам, стискивая зубы от раздражения. Нащупал подол туники на поясе, вцепился двумя руками, — крепкая шерсть! — разрывая одежду, рванул ещё раз, добираясь до края, открыл бёдра. Когда его рука, сламывая сопротивление, втолкнулась между ног, рабыня дёрнулась назад и вверх, запрокидывая голову, хрипло выдохнула, глаза смотрели мимо, в темноту. Домн над ухом хихикнул, сдерживая её, чувствуя дрожь на руках.
— Центурион, нам-то оставишь? — ухмыльнулся.
— Да пошёл ты… — выдохнул Лелий, забираясь руками под тёплую тунику, лапая спину, спускаясь ниже. Подхватил одну ногу под колено, отрывая от земли, дёрнул себе на пояс, в свете костра молочно блеснула кожа тонкого девичьего колена. Молодой легионер стоял рядом, открыв от удивления рот, смотрел на него остановившимся взглядом.
— Проклинаю… — прошептала Ацилия, перевела глаза на лицо насильника и снова отвернулась. Лелий только удовлетворённо хмыкнул, лапая её. Он даже не сразу обратил внимания на то, что рядом звонко залаяла собака.
— Кого это ещё принесло? — удивился Домн, и молодой солдат обернулся, Лелию пришлось оставить девчонку, когда уши различили стук копыт в темноте. Обернулся. На свет костра выскочил всадник, осадил лошадь на задние ноги, натянув повод. Разбрызгивая клочья пены, мотая головой, лошадь хрипло дышала, лоснилась в отблесках костра. Всадник спрыгнул на землю, перекинув ногу спереди, остановился, качнувшись от долгой езды верхом.
— Это моя рабыня!
Лелий поморщился, узнав по голосу декануса Марция. И что за нелёгкая его привела! Шагнул навстречу, ухмыляясь:
— Не мог ты немножко подзадержаться: мне чуть-чуть не хватило поиметь твою рабыню…
— Урод! — перебил его Марк, склонил голову, глядя исподлобья. Лелий засмеялся:
— И не только мне, но и моим легионерам… — вскинул голову с вызовом, — Что это ты, Марций, пораспустил своих рабов, гуляют они у тебя, где хотят? Что ж так? Разбазариваешь своё барахло… Думается мне, оно тебе не нужно. Так что, извини, но твоя рабыня попала под горячую руку, если она гуляет без тебя, то она уже не твоя, я так это понимаю, — упёр руки в пояс, принимая непробиваемый вид.