Нуманция
Шрифт:
— В Тартар всё! Шевелись!
— Хорошо, господин…
* * * * *
Она прошла намного меньше, чем рассчитывала. День выдался жарким и до
самого захода солнца стояла духота. Здесь Ацилия уже пожалела, что не взяла воды, а к ночи захотелось и есть. Новые, ещё толком не разношенные сандалии натёрли ноги, она часто останавливалась, пытаясь перевязать ремни по-другому, подкладывала листья росших у дороги кустов. Но ни разу она не
пожалела о содеянном. Надежда толкала её вперёд, она знала, что где-то недалеко по этой дороге есть небольшой городок, в нём она могла бы спрятаться
Когда наступила ночь, она стала смелее останавливаться на отдых, думая, что в темноте её не заметят, даже если кто-нибудь проедет мимо.
— Ничего, Ацилия, — говорила сама с собой, — Когда-нибудь всё закончится…
Когда-нибудь всему этому придёт конец… Когда-нибудь… Потерпи ещё немножко… Наберись смелости…
* * * * *
Собака бежала впереди, выделяясь светлым пятном в сгустившейся темноте.
Она специально натаскана разведчиками ловить беглых рабов, и в прошлый раз она помогла найти рабыню, привела в Нуманцию. Сейчас города уже практически не было, да Марк и не думал, что девчонка могла бы второй раз
пойти туда. Он уже нашёл на источнике пустое ведро и с психу разбил его о камни в щепки. Проклятая рабыня! Чего тебе не хватало?! Разве я бил тебя? Особенно в последнее время… А я-то к ней по-человечески, даже безделушки её вернул… Ну подожди… Я всё равно тебя найду, никуда ты не денешься… Лошадь бежала ходко, стуча копытами по каменным плитам, которыми была вымощена дорога на ближайший город. Марк торопился, зная, что впереди есть торговый городок, где рабыня может спрятаться, тогда до утра ему её не найти, снова будет скандал с начальством, хорошо ещё, если он легко отделается.
Он припал к гриве лошади, толкнул пятками мокрые бока. Бесполезно, уставшая, она часто переходила на рысь, сбивалась на шаг, два раза Марк уже позволял ей пройти шагом.
Будь проклята эта ночь! И эта рабыня…
* * * * *
Ацилия поднялась на холм и внизу увидела светящиеся огоньки факелов.
Город! Неужели город! Она спасена!
Ноги сами понесли её вперёд. Быстрее, быстрее…
Уже спустившись вниз, она поняла, что это не город, это отдельные факела и горевший костёр. Может быть, кто из торговцев решил заночевать у дороги, значит, до города ещё далеко.
Она вздохнула. Может быть эти люди помогут ей. О том, что это могут оказаться военные, она даже не подумала. А когда поняла это по повозкам и
распряжённым лошадям, назад сворачивать было уже поздно. Если бы сейчас
она бросилась в темноту, это показалось бы странным и её начали бы ловить,
и, конечно же, поймали бы. Ацилия судорожно перевела дыхание, накидывая
на голову капюшон.
Может быть, там не окажется знакомых, и её не узнают, и всё обойдётся.
— Стой! — легионер преградил ей дорогу, — Кто такая? Откуда идёшь?
— Я…Я в город иду…У меня там родственники…
— Откуда? Откуда идёшь?
— Из-под Нуманции… — выдохнула Ацилия.
— Нуманции? — легионер удивился, — Там лагерь, мы сами оттуда… Что-то я не видел тебя там. Ну-ка, сними-ка это!.. — он указал рукой на капюшон. Ацилия взяла его за оба края у горла и откинула назад. От волнения во рту пересохло. Легионер попытался рассмотреть её лицо в темноте, — Рабыня?
— Нет…
— Странно, свободных в нашем лагере женщин я знаю в лицо, кто на довольствии стоит… кто так… Тебя — нет… Подойди-ка к свету… —
больно взял за локоть сухими въедливыми пальцами, впился — не оторвать, а так бы Ацилия сорвалась с места. Что за занудливый тип, какое тебе дело?— Что там, Домн? — от костра поднялся ещё один легионер, сверкнула в блеске огня кожаная кираса. Ацилия мельком глянула в его лицо, этот моложе первого, и значительно.
— Девчонка, говорит, с нашего лагеря… Я не помню её, сказала, что не рабыня… — повернул Ацилию к костру лицом, — Вот, сам посмотри… Беглая, наверное…
— Нет! — отрезала Ацилия.
— Вообще-то, не похоже, — отозвался молодой, — Посмотри на неё, какая с неё рабыня? Посмотри на тунику, да и по лицу видно…
Ацилия вздёрнула подбородок, но старый легионер так и не разжал пальцев.
— Из Нуманции? — он встряхнул её, Ацилия прикрыла глаза, переживая боль в руке, — Из Нуманции продали всех, кого не убили, ты не можешь быть свободной. Где-то врёшь ты, красавица…
— Ничего я не вру! — перебила Ацилия, — Зачем мне это? Отпустите…
— Не похожа ты на крестьянку из деревень Нуманции, чтобы быть свободной, а горожан свободных быть не может, Сципион приказал казнить и продать всех… Что-то я не пойму, кто из нас прав!
— Да отпусти ты её, Домн, на кой она тебе сдалась? — отозвался молодой, — Пусть идёт, куда хочет.
— Ну уж нет. Я пойду центуриону скажу, вдруг она лазутчица…
— Да вы что? — воскликнула Ацилия, чувствуя, как тревога заполняет душу.
— А вдруг беглая, — вознаграждение дадут.
— А если нет, только центуриона зря разбудишь, потом крику будет, все спят же…
— Эй, молодёжь! Иди буди, а я её подержу.
— Да он же меня потом сожрёт!
— Иди-иди… Это приказ!
Ацилия только с мольбой уставилась ему в глаза — этот легионер был её единственной надеждой. Но он привык выполнять приказы старших, ушёл. А
этот Домн сжал второй рукой её правый локоть, впился костлявыми пальцами, как клещами. Ацилия только поморщилась.
— Сейчас он придёт и скажет, что с тобой делать… Разберёмся.
Она промолчала, нахмурилась, отворачивая лицо.
Послышались голоса:
— …Он приказал, а я что? Я ему говорил, а он…
— Ну смотрите у меня, если зря разбудили, до утра будете дежурить и только
попробуйте заснуть… Я вам покажу…
Ацилия дёрнулась, голос центуриона показался ей знакомым, а когда он вышел в свет костра, она обомлела и дёрнулась в сторону, опуская голову вниз, губы шепнули бессильно в немом отчаянии:
— О, боги…
Это был центурион Лелий. Рыжий Лелий. Будь он проклят!
Он сразу же узнал Ацилию, вскинув рыжие брови, воскликнул:
— Ба! Кого я вижу!
— Вы её знаете? — воскликнул вслед за ним молодой легионер, подходя ближе, — Она сказала, что не рабыня…
— Не рабыня? — Лелий захохотал победно, сверкнув в полумраке синими глазами, отблески костра медно светились в его рыжих густых волосах. У Ацилии от этого смеха поползли мурашки между лопаток, она старалась не глядеть на него, отвернула лицо на бок и вниз. Лелий подошёл ещё ближе, с восхищением всматриваясь в её лицо, — Как же ж, не рабыня она… С утра ещё была рабыней… Рабыня декануса Марция… — подошёл вплотную, глядя сверху, сильными пальцами поймал за подбородок и потянул голову рабыни на себя, встретил взгляд тёмных испуганных глаз. Ацилия дёрнулась в бок изо всех сил, легионер, что держал её, выпустил правую руку, Ацилия вскинула её, ударяя центуриона по предплечью, чтобы освободить лицо от его пальцев. Ей это удалось, Лелий аж отшатнулся от её руки, ведь она попыталась ударить его по щеке ногтями. Он вовремя перехватил её за запястье, сжал руку до хруста в костях, притягивая к себе лицом к лицу, зашептал в глаза: