Невры
Шрифт:
Глава 4
Денис проснулся в шесть утра, и его сознание тут же полностью заполнила Злата. Посмотрев на часы, он понял, что идти к ней ещё рано и снова лёг, глядя в потолок. Вскоре в комнату зашла баба Нюра и рассказала, что возле речки спит Борис, и неплохо было бы его отнести домой. Денис растолкал спящего Юрика, и они вместе притащили домой бесчувственное тело несвязно бормочущего и постоянно улыбающегося товарища. Дождавшись вполне приличных девяти часов утра Денис собрал разрядившиеся телефоны и бодрым шагом отправился к усадьбе Чаровских. У пирса он остановился и всмотрелся в большие окна старого маeнтка. За шторами было ничего не разглядеть, но Злата, видимо, его уже ждала и сразу вышла из дому и направилась к плоту. Когда Денис ступил на причаливший к берегу
– я уже всё приготовила, – сказала Злата, открывая входную дверь, – ты же помнишь, что мы сегодня хлеб печь будем?
Денис пробормотал в ответ что-то неразборчиво-утвердительное, так как восхищённо вращал головой, глядя по сторонам. Он будто попал в другую реальность – внутреннее убранство усадьбы резко контрастировало с потeртым внешним видом. За тёмно-красными дубовыми дверями, щедро покрытыми лаком, лежала ковровая дорожка, поднимающаяся по гладким гранитным ступеням на площадку гостиной, пол у дверей блестел чёрной и белая плиткой, разбросанной в шахматном порядке. Два высоких узких окна украшали витражи с зелёными, красными и фиолетовыми элементами. Пол круглой гостиной сиял натeртым до блеска паркетом, а в его центре находилось большое изображение восьмиконечной звезды. Над окнами, дверями и на идущем каскадами потолке, была выполнена искусная лепнина, но больше всего поражало, что во всех декоративных элементах были частички янтаря. Им были украшены и балясины лестницы, и изогнутые широкими дугами рожки массивных люстр, свисающих с потолка на золочёных цепях, и камин, и даже резные стулья из тёмного, практически чёрного дерева. Повсюду в широких кадках стояли папоротники, монстеры и другие неизвестные Денису растения. На стенах гостиной располагались высокие узкие зеркала в рамах с золотыми вензелями.
– что, отличается от внешнего вида? – с лёгкой улыбкой спросила Злата.
– о-фи-геть, – Денис перевёл распахнутые глаза на Злату, – так вот, что значит хозяйка янтарного дома?
– ладно, успеешь осмотреться, пойдём на кухню, ты обязательно должен мне помочь с хлебом.
Кухня в доме была вполне современная, лишь фасады кухонного гарнитура были выполнены в классическом стиле. На столе уже ожидали все необходимые ингредиенты: мука, соль и ячменные дрожжи, на разделочной доске стояла специальная форма для выпечки. Выполняя указания Златы Денис смешал всё в необходимой пропорции и, вооружившись мешалкой, стал болтать получившуюся массу.
– так зачем ужу хлеб? Ты так и не объяснила, – спросил Денис, замешивая тесто.
– если он примет дар, то может оставить нам золотые чешуйки со своей короны, а они волшебные.
– прямо волшебные? – с легкой иронией переспросил Денис.
– с их помощью можно «папараць-кветку» найти в купаловскую ночь.
– а разве она существует? Насколько я знаю, никто до сих пор её не находил, это миф, папоротники голосеменные растения, они не цветут.
– конечно миф, – с усмешкой ответила девушка, – папоротники, на самом деле, не голосеменные, они папоротниковые, но да, цветов у них не бывает. Однако, предание про папараць-кветку понимают неправильно – это не цветок папоротника в прямом смысле,
это то, что ты хочешь больше всего и то, что ты можешь найти именно в купальскую ночь. Например клад с золотом, или любовь, или…– или цветок папоротника, – перебил её Денис, – вдруг ты хочешь больше всего именно его.
Злата рассмеялась и испачкала Денису нос мукой.
– а как змеиные чешуйки подскажут, где искать то, что ты хочешь?
– каждому они подскажут свой путь, по крайней мере так говорится в преданиях.
– как компас Джека Воробья?
– ну.. – Злата на мгновение задумалась, – наверное, что-то в этом роде.
– и многие находили?
– а все ищут не в то время.
– а мы в то будем искать?
– а мы в то будем искать, – подтвердила Злата и снова обворожительно улыбнулась, отчего Денис тоже расплылся в ответной улыбке.
– знаешь, – задумчиво сказал он, – мне кажется, что я свою папараць-кветку уже нашёл.
– не могу проверить своим ушам, – Злата картинно удивилась, – какой тонкий подкат!
– какой толстый троллинг, – обиженно ответил Денис и деланно надулся. Злата снова быстрым движением мазнула его по носу мучной ладонью.
– слушай, – перевёл тему раскрасневшийся парень, – а это действительно уж переросток, или другой вид змеи?
– сейчас, подожди, – Злата вымыла руки под краном, тщательно их вытерла и вышла из кухни, – пойдём со мной, – бросила она Денису, и он послушно последовал за ней.
Пройдя через круглую гостиную они поднялись по лестнице на второй этаж и вошли в комнату с массивными книжными шкафами, под завязку набитыми потрёпанными фолиантами и сериями русской и зарубежной классики. Потолок в комнате был скомпонован из тёмно-коричневых деревянных стропил с фигурным теснением, между которыми пестрили яркие узоры с включением янтарных капель. Злата подошла к одной из полок и достала большую толстую книгу. Посмотрев на обложку она кивнула и сказала:
– то, что надо! Вот почитай, покуда тесто подходит, а я пока нам корзину для пикника подготовлю, – и девушка вышла из комнаты, оставив Дениса одного. Осмотревшись он сел в кожаное кресло напротив огромного плоского телевизора, висящего на стене. Книга приятной тяжестью легла на колени, и Денис прочитал название: «Мифы и легенды Беларуси». Пробежавшись глазами по оглавлению он нашёл главу «царь ужей» и перекинул большую часть страниц, в поисках нужной. Вот пошли главы на букву «ц», и взгляд зацепился за слово в оглавлении – «Цмок». Денис остановился и стал Читать.
Цмок (польск. Smok) – дракон в белорусской и польской мифологии. В отличии от европейского дракона, цмок не враждебен человеку.
«И волк помощник, и дракон не враждебен», – мысленно хмыкнул Денис, – «да, действительно, у нас разные с европейцами представления об окружающем мире», – подумал он и продолжил читать.
Сохранившееся на Беларуси слово «Цмок» в противовес «Змею», делающему акцент на «земляной» природе дракона, указывает на водную стихию. В некоторых белорусских диалектах словом «цмок» называют вясeлку-радугу, которая как бы «выцмактывает» воду из реки или озера. «Цмактаць» означает «высасывать, осушать, лишать воды, влаги».
Денис пробежался взглядом по странице, пропуская этимологию названия и остановился на описании животного.
Видом тот змей был как зверь фока, такой же лоснистый, в складках, только без клыков. И серый, как фока. Но длиннее, чем тот, весьма. Потому что длины в нём было семь с половиной логойских саженей, а если поинтересуется немец, то восемь и одна пятая фадена, а если, может, ангелец, то сорок девять футов и ещё двадцать два дюйма.
– Фока?, – спросил сам у себя Денис, – какой ещё Фока? Да уж, – констатировал он, – чем дальше в лес, тем толще партизаны, – но читать продолжил.
Туловище имели эти змеи широкое и немного сплюснутое, и имели они плавники – не такие, как у рыбы, а такие точно, как у фоки, толстомясые, широкие, но не очень длинные. Шею имели, к туловищу, так тонкую и слишком длинную. А на шее сидела голова, одновременно похожая и на голову змеи, и на голову лани.
И видит Бог, смеялась та голова. Может, просто зубы скалила, а может, потешалась над нашими бедами. И зубы были величиной с конские, но острые, и много их было на такую голову, даже слишком.