Немезида
Шрифт:
— Очень мило с вашей стороны, — сказала мисс Марпл, поднимая глаза на профессора. — Очень мило. Только… вы ведь понимаете… не покажемся ли мы бесчувственными?
— Но, послушайте, как бы ни был ужасен этот несчастный случай, мисс Темпл никогда ведь не была вашим старым, близким другом.
— Что ж, в таком случае могу только повторить, что это очень мило с вашей стороны.
— Уонстед отворил дверцу машины и помог мисс Марпл сесть. «С его стороны действительно мило, — подумала она, — пригласить на прогулку такую старушку. Мог бы найти кого-нибудь помоложе, поинтересней и, наверняка, привлекательней».
Мисс Марпл с любопытством поглядывала
Только когда дома деревни остались уже позади и они начали по извилистой, полной ухабов дороге подниматься на склон холма, профессор повернулся к мисс Марпл и проговорил:
— Увы, но мы едем не осматривать храм.
— Я это уже поняла. — Не сомневаюсь.
— Можно узнать, куда же мы едем?
— В Карристаун, в больницу.
— Ту, куда отвезли мисс Темпл?
— Да, миссис Сендборн привезла мне письмо от главного врача, а только что я разговаривал с ним по телефону.
— Больной лучше?
— Не сказал бы.
— Понимаю… то есть, надеюсь, не вполне понимаю… — Весьма сомнительно, что ее удастся спасти, хотя делают они все возможное. Однако, может быть, на какое-то короткое время она придет в себя..
— И вы везете туда меня? Почему? Ведь я почти не знаю ее, не была ее подругой, вообще, впервые, увидела во время этой экскурсии.
— Знаю. Везу я вас туда, потому что мисс Темпл во время одного из проблесков сознания хотела вас видеть.
— Так… Хотя не очень понимаю, почему она решила, что… что я могу что-то сделать или в чем-то помочь ей. Как-никак мисс Темпл — женщина выдающаяся, видный специалист в области психологии и педагогики, бывшая директриса школы в Фелоуфилде…
— Вы имеете в виду лучшую женскую школу страны, не так ли?
— Да. Она — великолепный воспитатель. Ее смерть была бы огромной потерей для всех. Особенно в школе, где ее традиции поддерживаются даже после того, как она отошла от руководства… Этот несчастный случай… Но, может быть, вам не хочется сейчас затрагивать эту тему?
— Напротив, я думаю, что лучше всего обсудить это именно сейчас. Огромный камень сорвался со склона горы. Как я слышал, такое случалось и прежде, хотя очень редко. В данном случае, однако, мне рассказали кое-что дополнительно.
— О несчастном случае? Кто?
— Наши юные спутники: Джоанна Кроуфорд и Эмлин Прайс.
— Что же они рассказали?
— У Джоанны осталось впечатление, что наверху кто-то был. Она вместе с Эмлином свернула с проходящей внизу широкой тропы и, начав подниматься вверх по извилистой тропинке, после одного из поворотов отчетливо увидела, как кто-то пытается сдвинуть с места большой обломок скалы. Фигура четко выделялась на фоне неба. Камень сдвинулся с места и, набирая скорость, покатился по склону, Мисс Темпл в этот момент как раз проходила по нижней тропе, и камень ударил ее.
— Тот, кого видела Джоанна, был мужчиной или женщиной?
— К сожалению, этого она сказать не может. Она различила только брюки и яркий, в красно-черную клеточку пуловер. Видела она этого человека какую-то секунду. Скорее все-таки мужчина, но никакой уверенности в этом у нее нет.
— И Джоанна, а, может быть, и вы думаете, что кто-то умышленно покушался на жизнь мисс Темпл?
— Чем больше мы думали об этом, тем больше приходили к выводу, что это именно так. Эмлин придерживается того же мнения.
— И вы понятия не имеете о том, кто бы это мог быть?
— Ни малейшего. Это мог быть кто-то из наших спутников, отправившихся в тот день на прогулку. Мог быть
и кто-то неизвестный, знавший об экскурсии и выбравший подходящее место, чтобы покончить с одним из ее участников. Могло это быть и хулиганской выходкой какого-нибудь хиппи. Только вернее всего это был враг мисс Темпл.— «Таинственный враг» звучит не правдоподобно, — заметила мисс Марпл.
— Несомненно. Кому могло понадобиться убивать всеми уважаемую, уже ушедшую на пенсию директрису школы? Хотелось бы это знать. Возможно, хоть я в это не очень верю, что мисс Темпл сможет ответить нам на этот вопрос. Быть может, она увидела и узнала фигуру, появившуюся наверху, или ей известно о ком-то, питавшем к ней ненависть.
— В это я не очень верю.
— Я тоже, — сказал Уонстед. — Мисс Темпл трудно представить в качестве жертвы покушения, хотя, если подумать лучше, ее знало и, если можно так выразиться, через ее руки прошло множество людей.
— Вы имеете в виду всех этих учившихся у нее девочек?
— Да, конечно. Этих девочек и их семьи. Директору школы случается о многом знать. О любовных приключениях, например, — таких, о которых не знают и родители. Подобное бывает нередко, очень нередко. Особенно в последние годы. Вообще девочки взрослеют сейчас быстрее. Физически, я имею в виду. Если же копнуть поглубже, то они остаются детьми едва ли не дольше, чем в наше время. Растрепанные волосы, мини-юбки, шорты, размалеванные рубашки — все это дань детству. Они не хотят становиться взрослыми, не хотят принимать на себя связанную с этим ответственность. И одновременно, как и все дети, они хотят, чтобы к ним относились, как к взрослым, чтобы им разрешалось все, что, по их мнению, разрешается взрослым. Иногда это приводит к трагедиям.
— Вы имеете в виду какой-то конкретный случай?
— Нет, строго говоря, нет. Просто подумала… ну, скажем, увидела тут определенную возможность. Не могу поверить, что у Элизабет Темпл мог быть личный враг. Враг, готовый на все и искавший случая покончить с нею. И вот мне пришло в голову… догадываетесь, что?
— Определенная возможность? Мне кажется, я догадываюсь, на что вы намекаете. Вы считаете, что мисс Темпл могла знать о чем-то, что, раскрывшись, могло бы стать для кого-то неприятным и даже опасным.
— Именно так.
— В этом случае, — сказала мисс Марпл, — среди участников экскурсии должен быть кто-то, хотя бы косвенно связанный с мисс Темпл, но оставшийся не узнанным ею. Только следует ли ограничиваться кругом наших спутников? Вы говорили о пуловере… если не ошибаюсь в черно-красную клетку?
— Да, говорил… — Профессор с любопытством посмотрел на мисс Марпл. — О чем вы подумали?
— О том, что это очень приметная вещь, — ответила мисс Марпл. — Бросающаяся в глаза. Настолько, что Джоанна запомнила ее.
— Верно. И что же?
— Когда мы стараемся описать человека, которого видели только издали, мы в первую очередь упоминаем его одежду. Мы говорим, например: на нем был малиновый берет, лиловый плащ, кожаная куртка или, скажем, пуловер в черно-красную клетку. Такие вещи бьют в глаза и запоминаются. И если теперь этот человек избавится от своего экстравагантного наряда — поехав в город, сунет его в мусорный ящик, или отошлет по почте куда-нибудь за тридевять земель, или просто сожжет, — то в непритязательной, скромной одежде он не привлечет ничьего внимания, не вызовет ни у кого подозрений. Этот красно-черный пуловер был надет с умыслом. Его должны были запомнить, хотя на этом человеке мы уже никогда больше его не увидим.