Негерой
Шрифт:
– А мне кажется, что здесь что-то неладно. Никогда бы знак такое не позволил, Берисфар. Задумайся над этим, прошу тебя как старого друга. Знай, что ты мой лучший друг, несмотря ни на что, и всегда будешь лучшим другом.
– Хватит… друг, – сказал Берисфар и увёл взгляд. – Не стесняй меня.
Он отошёл к Намаштрэйту, другие герои обсуждали разумных существ из глубин.
– Что скажешь насчёт задания вдобавок к уже сказанному? – спросил Берисфар.
– Скажу, что мне хочется взять ремень, поставить этого Гроннэ на четвереньки и выпороть как следует. За беспочвенные сомнения. Не верит он, пока не увидит, сукин деть! Да так выпороть, чтобы жопа его сраная горела, как до красноты раскалённые угли. Забрать
– А с чего ему нам просто верить? Мы же не показали даже ему тел, и сами их не видели. У нас по сути есть только слова Саймары, но сказанные от лица короля. А так ли это? – вдруг засомневался Берисфар.
– Хороший вопрос, ведь правда, у нас нет этих тел, Саймара почему-то ещё сказала, что их убрали из-за чрезмерной обезображенности, помнишь? Но ранее никогда её не волновал обезображенный вид. Даже если есть в этом толика здравого смысла, всё равно не понятно почему Гроннэ поверит этим телам. Понятно, новых выходок ведьмы можно ждать годами. Хотя убийство ради доказательства убийства… – задумался Намаштрэйт, увёл взгляд, а затем махнул рукой. – Король приказал, вот мы и выполняем. Плевать на нюансы. Но всё равно не пойму почему он поверит этим телам, а на слово нам не поверил. Хочется наказать его за это на площади, чесслово, чтоб не сомневался больше никогда в правоте слов короля.
– Поверит! Точно! – уверенно сказал Берисфар. – Сомнений в том, что это ведьма убила горожаней нет и быть не может! Слова короля! Он же наёмник. С принципами хоть, но наёмник. Дадим больше, покажем тела, и он выполнит задание. Гарантирую. Все прочь сомнения, Намаштэ. Пойдёт, приведёт ведьму, сдаст владыке Файенрута, передаст её нам, и всё будет как и прежде. Не сей сомнений, нам уже достаточно волнений на сегодня.
– Хорошо, не стану. Но теперь уже не будет как прежде, Берисфар. Не говори, что будет как прежде. Всё, мы уже другие. Лично я после головорезов понял, что сошёл с того пути, по которому шёл прежде. Свернул ровно в обратную сторону. Понимаю, опустить забрала да покалечить, отвести в Королевство и сдать стражам. Но порешить пятерых, хоть и головорезов, а потом ещё семью под корень вырезать? И ни капли сожалений? Это что-то из ряда вон. Я, наверное, сплю, Берисфар, и хожу вот лунатиком под действием того вон кружка, – он указал пальцем на Луну, – и не ведаю что творю. Но это и не важно. Когда очнусь в кровати с утреца, представлю, что приснился кошмар, не более того. Внушу себе крепко, забуду с усердием. И прошу тебя, Берисфар, никогда не напоминай мне о сегодняшнем дне. Никогда!
– Простите меня, братья мои! – завизжал голос Дарвена позади.
Он стоял на коленях и обеими руками сжимал лезвие меча, рукоятью упёртого в землю. По его пальцам текла кровь, а лицо плакало, зубы сцепились между собой, выпуская надувающиеся пузыри слюней. Глаза его сморщились от напряжения. Красные, болезненные и отчаянные.
Герои смотрели на него, не понимая как действовать.
– Нет! – крикнул Берисфар, и в эту секунду Дарвен бросился горлом прямо на острие меча, насадил себя что есть силы, пробив шею насквозь. Он завалился набок, заливаясь кровью.
Когда герои подскочили к нему, его рот улыбался, испуская маленькие красные сгустки. И сколько бы Берисфар не кричал на его мёртвое тело, сколько бы не тряс, не пытался остановить бегущий поток, это ничего не изменило. Нельзя изменить того, что уже произошло. Оно так и останется где-то в прошлом, и его не отнять. Как рудимент в закромах мозга, что мешает спать, или, наоборот, побуждает к действиям. До него не добраться, только принять, переформировать своё к нему отношение.
7
Принцессу
разбудил звук двери. “Любимый вернулся”, – подумала она и потянулась за лампой, чтобы зажечь свет.– Постой, – сказал Берисфар. – Не нужно света.
– Почему? – взволнованно спросила она. – Что-то случилось?
Он сел на кресло у двери, лунные лучи через окно падали на ковёр. Но героя не было видно, лишь плохо различимые контуры.
– Случилось, любимая. Только не волнуйся, а спокойно выслушай меня. – Принцесса вскочила с кровати. – Нет! Прошу, не вставай, ляг обратно, не подходи! – грубо, но с печалью в голосе произнёс Берисфар.
Она догадалась, что что-то не так, по ней пробежал страх, окутала паника, но она поборола, послушно присела на кровать, и пыталась приспособить глаза ко мраку, чтобы разгадать ситуацию, которая очень ей не нравилась.
– Расскажи мне, что произошло. Мне же страшно.
– Гроннэ произошёл. Скорее, судьба, кара, можно сказать, – молвил он злым голосом, какой она никогда прежде от него не слышала. – Только таким образом можно объяснить смерть Дарвена, затем Героласа, – добавил Берисфар, вздохнул, наклонился, и на его лицо упал лунный свет.
– Геролас мёртв? – удивилась Принцесса, пытаясь разглядеть лицо. Но лунного света было мало.
– Да. Догадайся, кто его убил?
– Гроннэ?
– Он самый. Ещё он убил героя Стэрра. Я кинулся спасти его, и вот…
Берисфар встал, вышел к свету Луны, зажёг наплечную лампу, и показалось его лицо. Серое, покрытое паутинами ожогов и жуткими пузырями. Она бросилась к нему, сорвалась в бесконтрольном плаче, начала трогать лицо гладкими ладонями, нежными пальцами.
Он убрал её руки, отстранился взглядом.
– А мне всё равно, любимый! – воскликнула она, теряя самообладание. – Не важно мне что с твоим лицом, совсем, совсем не важно! Не нужно от меня отстраняться!
– Ты достойна лучшего, – сквозь внутреннюю боль и раздирающее чувство немощности молвил Берисфар. – Королевич не выглядит так, пойми…
– Нет! – она заревела, как бешеная. – Королевич так и выглядит!
– Я пришёл попрощаться…
– Ты не бросишь меня! Я приказываю тебе, как твоя Принцесса!
– Что именно ты мне приказываешь? – не понял он и отошёл назад. Свет упал на остаток его чёрных волос.
– Приказываю… – рыдая пробурчала она, и ей стало так жаль его, печать овладела разумом, заставила думать в самых смелых направлениях. – Останься! Я сделаю так, что эти раны зарастут!
– Нет, любимая. Те раны никогда уже не зарастут. Эта – да, – он обвёл себя рукой, указав на свой облик. – Такие раны могут затянуться со временем. Но здесь, – он стукнул себя в грудь, – такая рана, которую не вылечить.
– Что же это за такая рана, которая больнее, чем предательство любимой?
– Такой раны не существует. И я не предаю тебя. Как раз наоборот. Предательством было бы эгоистичная попытка остаться рядом, подвергая тебя опасности. Моё присутствие может быть заразным, – тихо сказал он и параноидально осмотрелся, выглянул в окно, окатил взглядом звёздный небосвод. – Я теперь больше никакой не герой, моя Принцесса, – сказал он, не отводя взгляд от ярких звёзд.
– Ещё как герой! – крикнула она. – Что происходит? Ты можешь более внятно объяснить, а не крошить мой разум обрывками событий?
– Не могу. Скажу лишь, что за то опасное задание, на которое я отправлялся несколько дней назад, я начинаю платить сполна. Высшие силы зовут меня на тот свет, если таков существует. Совесть, наконец, добралась до меня, хоть я и рассчитывал никогда с ней не столкнуться. А если вкратце, то мы совершили ужасные вещи по приказу твоего отца, и теперь расплачиваемся за это.
– Так это же всё твоя упёртость! Зачем было ехать в Файенрут?
– Мы должны были посмотреть в глаза родителям Дарвена. Я должен был посмотреть…