Чтение онлайн

— Ты… — Я дернулся в его направлении, но Майкл и Дилан, участники моей группы, схватили меня по обе стороны.

— Тише будь. Нам выходить через одного. Лучше успокойся. — Проговорил вечноспокойный гитарист. Я сверлили глазами усмехающегося парня, но, понял, что друзья правы. Мой гнев не поможет ни выступлению, ни отношениям с Самантой. Выдохнул.

— Пустите. — Я дернулся в их руках и освободился, поправляя джинсовую жилетку. — Я в порядке.

Я подошел к гитаре и взял ее в руки. Ощутив привычную тяжесть и то, как гриф удобно и привычно лег в мою ладонь, я чуть расслабился.

Но, оказывается, вместе со своими кардиганами,

Поэт растерял и остатки человеческих инстинктов, отвечающих за самосохранение и стоп-сигналы.

— Кейн. Ты помнишь, что я сказал тебе у Думсдея? — Спросил тот.

Наш диалог на вечеринке. Да, я помнил его. Поэт сказал, что Хэйс ему — подруга. Знакомая. Не более того.

— Помню.

— Забудь.

Я снова вскочил.

— Так, парни, брейк! — Уже подключился и Лука — барабанщик. — Томас, мы рассчитываем на тебя, усек? Если надо, хлебни порцию валерьянки или закинься пустырником, но все проблемы выясняй после концерта. Ты тоже. Выступил — катись. — Поэт бросил на меня еще один вызывающе-насмешливый взгляд и вышел.

Вместе с этим прозвучал идеально поставленный голос Грей, объявляя наш выход:

— А теперь момент, которого, я знаю, многие из вас ждали. Парни, которые уже утвердили свое звание настоящих звезд на мировой сцене, но все же участвуют здесь и сейчас, чтобы порадовать нас своей новой композицией — «Совсем ничего». Группа — «Шторм»! Встречаем!

Крики приветствовали нас, парни привычно помахали залу, задорный Дилан даже продемонстрировал публике язык, чем вызвал их восторг, выражавшийся в воплях. Сегодня мне не хотелось всего этого. Сегодня я вышел петь не для них. Кажется, у меня входит в привычку петь для одной единственной девушки.

Я подошел к стойке с микрофоном и поднял одну руку вверх, прося людей убавить звук.

— Привет всем! Возникла несостыковка. Сегодня мы не будем исполнять «Совсем ничего». Сегодня для вас прозвучит кое-что ультрановое. Песня: «Ты напоминаешь мне». — Я повернулся к ошарашенным музыкантам. Они выглядели так, как будто я объявил со сцены, что являюсь внебрачным сыном президента. Но у них было право для растерянности. Новый трек родился в моей голове после того, как я увидел Поэта и Саманту в классе для танцев. В ту ночь я не заснул, пока не написал текст и музыку. Мы репетировали, но у нас было железное правило: не выступать с новой песней, пока она не отточена. И мы его нарушали. Снова. — Парни, поехали.

Я повернулся к толпе, взялся за микрофон, услышал, как Дилан дотронулся пальцами до клавиш, закрыл глаза и запел.

Саманта

До появления на сцене группы Томаса я успела занять свое место, рьяно охраняемое Мэтом. С другого бока от парня сидела Китти. Хотите новость? Их две. Первая — плохая. Староста так переволновалась на прослушивании, что запорола его. Но не расстроилась. Потому что хорошая новость в том, что Мэт был очарован новым образом девушки. Та не только остригла волосы в стиле пикси, но и выкрасила их в различные оттенки ярко-голубого, синего и фиолетового. Это был космос, в прямом смысле этого слова. Ну, а Кот заявил, что она похожа не героиню одной из его компьютерных игр. Потом он показал ей эту игру. У себя дома. А потом показал ей кино. А потом показал ей парк развлечений. В общем, вы все поняли что в Коте, оказывается, погиб экскурсовод-любитель. Теперь смотреть на них было очень приятно. А я, дура, грешила на тайную связь между ней и Поэтом… Потому что ревность ослепляет, тем более таких

и без того дурных как я.

Томас вышел на сцену мрачнее тучи, у меня засосало под ложечкой. Парень явно был не в духе. Когда он объявил о смене песни, я настроилась на худшее. Все-таки песне про стерву быть? И плакал мой мэрский бал кродиловыми слезами?

Но когда парень запел, мне стало в тысячу раз хуже. Уж лучше бы он послал меня прямо со сцены и закончил этот фарс.

Она красивая девушка.

Она такая одна.

Никому не раскрывает свои карты.

Она отлично с этим справляется.

Невероятная любовница,

Закрывшая сердце.

Каждым вздохом

Она играет свою роль.

От всей души я отдал ей

Всю свою любовь.*

В очередной раз я изумленно вслушивалась в текст и осознавала, насколько сильно его слова попадают в цель.

Точка невозврата тобой уже пройдена.

Дурачила меня, лживая притворщица,

Как плотоядный цветок, заманивающий мух.

Его голос в темном помещении зала звучал хрипло, романтично, надрывно. Он, как и Поэт, не открывал глаза. Он отдался музыке и тексту.

Мне нужно, чтобы ты сходила с ума, твой поцелуй, от которого кружится голова,

Ты нужна мне в постели, я сорву тебе башню,

Мне нужна твоя любовь, а вся твоя любовь — месть,

Ты и я могли бы написать порочный роман.

Оу, я поглощён идеей порочного романа.

Просто танцуй!

Каждое его слово будто залепляло мне звонкую пощечину. Слова «месть, ложь, притворство», кружили голову. Наконец он открыл глаза, и посмотрел перед собой, из под полуопущенных ресниц.

Мне нужна твоя любовь и твоя месть,

Мне нужна твоя любовь.

Я не хочу быть тебе другом!

Я не хочу быть тебе другом!

— Святое дерьмо. — Проговорила Элизабет слева от меня. Да, подруга думала о том же, о чем и я.

***

После концерта я сразу нашла Кейна. Это было несложно сделать: где наибольшее скопление полоумных девиц, там и мой парень. Мой парень. Сердце опять сжалось. Даже если я выберусь из всей этой истории целой и невредимой, то мое сердце за этот месяц явно состариться на лет пятьдесят. Каждый раз, когда я смотрела на зеленоглазого солиста, меня захлестывала жалость, обида, злость на себя и, черт возьми, коварная сволочь — совесть. Да, я знала, что такое совесть. И даже не по словарю, а по опыту.

Если вы думаете, что я бесчувственная мразь, то, во-первых, в чем-то вы правы. А во-вторых, в чем-то нет. Я долгое время вычитывала новости желтой и не желтой прессы о знаменитом певце, смотрела интервью идеальной семьи Кейнов, и училась его ненавидеть. И я бы смогла испытывать к нему ненависть и дальше, хотя бы потому, что у него-то была семья. Что он называл отцом того, кого я мечтала уничтожить. Но отцов не выбирают… И то, что Томас оказался одним из самых замечательных людей в моей жизни, ситуацию только усугубило. Мне было беспредельно больно за Томаса и то, что я делала. Он не заслуживал этого. Но по-другому я не могла.