Не герой
Шрифт:
– Курицу, - пропыхтел оборотень, закидывая мешок с птицей в какое-то отверстие под крышей курятника.
– Только она не простая, а золотая. И яйца золотые несёт. Те, что по двадцать рублей на базаре продают.
– Так ты, - не рассчитав размер отверстия, я сильно ударился головой о верхнюю планку.
– Так ты для яиц их крал? Чтобы по двадцать рублей?
– Молодец, догадался, - подтвердил мою догадку Серый, помогая мне спуститься на пол курятника.
– А теперь бери эту куру и пихай вон в ту клетку.
Он указал куда-то в глубь постройки.
– Не видно ничего, - честно сказал
– Могу, конечно, глазами подсветить. Но ты уверен, что не заорёшь от страха?
– серьёзно спросил оборотень.
Уверен я не был, поэтому в указанном направлении двинулся наощупь.
– Блин! Смотри, куда прёшь!
– зашипел над ухом Серый.
– Все лапы оттоптал!
– Я же говорил, что не видно, - попытался оправдаться я.
– Может всё-таки подсветишь?
– Только не орать, - наставительно предупредил Серый.
И в тот же миг в курятнике зажглись два жёлто-зелёный огня. Я взглянул на удлинившуюся, совсем волчью морду оборотня со светящимися жёлтыми глазами и заорал что было сил.
– Так и знал, - прокомментировал Серый в кромешной темноте.
Его лицо приняло обычную форму, глаза больше не горели странным звериным светом. Но это было уже не важно. Шум в курятнике стоял невообразимый. Золотые куры метались, сшибаясь и теряя свои блестящие перья, которые толстым слоем покрывали нас как первый снег.
– Бежим?
– неуверенно предложил я прислонившемуся к косяку Серому.
– Куда?
– лениво возразил он.
– Вон уже стража бежит.
Действительно, в дверях показался неровный луч света из прыгающего в руке одного из стражников фонаря. Крепкие парни, ни слова не говоря, заломили нам с Серым руки за спину и в таком скрюченном виде препроводили пред тёмные очи царя Берендея.
Очи царя действительно были тёмные, курчавую, лохматую со сна голову венчала наспех надетая корона. Халат, в который спешно запахнулся самодержец, был в весёленький мелкий цветочек. "Видимо, царицын впопыхах надел", - не удержался я от ухмылки, осторожно разминая руки после крепкого захвата молодцов.
– А-а-а, Серый, здорово, - радостно протянул Берендей.
– Я смотрю, тебе понравилось, как в прошлый раз дубьём отходили. Снова пришёл. Да не один, а с подельничком.
– Я не подельник!
– искренне возмутился я.
– А кто?
– так же искренне заинтересовался царь.
– Я... царевич...
– этого я и боялся всю дорогу. Попадёмся, придётся оправдываться. И что тогда? Ну кто поверит, что кура в мешке не краденая, а, наоборот, возвращённая. Отец бы точно не поверил.
– Ага, царевич, - недоверчиво усмехнулся Берендей.
– И какого ж царя сын, позволь узнать?
– Ивана, - твёрдо ответил я. А что, мне бояться нечего!
– А-а-а, - понимающе протянул Берендей.
– Понятно.
– Да ничего не понятно!
– возмутился я предубеждённости царя и полному молчанию Серого. Из-за него же всё началось, а он стоит себе, как будто это его вовсе не касается.
Я со злостью посмотрел на оборотня. Так и есть! Того гляди, зевать начнёт от скуки. Захотелось от души влепить ему промеж наглых глаз. Но драться я не стал, а набрал побольше воздуха в грудь и выпалил:
– Мы эту куру назад принесли! Вернуть
хотели! И извиниться! Вот!– Не ори, - спокойно прервал меня царь, ухмыльнулся и добавил.
– Извиняйтесь.
Я опять зло посмотрел на Серого. Тот перевёл взгляд с потолка на Берендея и лениво протянул:
– Извини.
– Раскаяние налицо, - снова усмехнулся царь, зевая в кулак.
– Ну ладно...
– Подожди, царь Берендей. За понесённый ущерб мы готовы сослужить тебе службу, - зачем-то снова встрял я.
Сонливость царя как рукой сняло.
– Правда?
– с интересом спросил он.
– А какую?
– Любую, - твёрдо стоял я на своём. Эта канитель уже порядком поднадоела, но более приличного выхода из ситуации я не видел.
– Любую?
– протянул царь и ненадолго задумался.
Волк снова уставился в потолок. И что он там разглядывает?! Нет, точно дам ему... по ушам!
– Ну что ж, - деловито продолжил Берендей, снова подавив зевок.
– Пойдите к царю Косарю и принесите мне от него То, не знаю что. Принесёте?
– Обязательно, - теряя убеждённость, но всё ещё чётко произнёс я.
– Отлично, - весело согласился царь, вставая с трона.
– А теперь спать пойдём. Ночь на дворе. Ермишка! Запри этих двух в кладовой, чтоб до утра не сбежали.
– Не сбежим, - наконец соизволил произнести оборотень.
– Отлично. Кстати, - повернулся к нам царь, - если не выполните поручение, найду и убью. Так-то.
– Мог бы и не угрожать, - пробурчал оборотень ему в спину.
Я же хранил гордое молчание до самой кладовой. Но едва за нами закрылась дверь, кинулся на Серого:
– Ты почему молчал?! Неужели сложно было извиниться?!
– Ему передо мной извиняться надо, а не мне, - лениво протянул оборотень, растягиваясь на полу.
– Как это?
– опешил я.
– Так. Этих курей золотых я ему по заказу делал, а он взбесился, что они все живые получились, и выгнал меня взашей без оплаты. Я обиделся и решил забрать поделки. И ничего не вышло. А этот гад ещё и Яге нажаловался, что я к нему в курятник залез. Так-то.
Я молчал, поражённый неприглядной правдой случившегося. Оба виноваты, обоим есть за что прощения просить. А я влез как дурак со своими советами, и вот что получилось. Ой, мама дорогая! Хотя нет, матушке лучше об этом вообще не знать. С ума сойдёт от таких моих подвигов.
Я с тоской уставился в чёрную стену кладовки. Лучше умереть здесь, на жёстком полу пахнущей зерном кладовой, чем завтра с утра отправляться к царю Косарю непонятно зачем. И что ж мне дома-то не сиделось?!
Хмурое утро вполне соответствовало моему настроению. На Серого я старался не смотреть, виня его за всё произошедшее ночью. Впрочем он и не приставал с разговорами, молча собираясь в путь. Так в полном молчании мы и покинули негостеприимный дворец царя Берендея.
Лес уныло опустил ветки под непрекращающимся нудным моросящим дождём. Птиц и другую живность слышно не было, только тихое шуршание быстро надоевшего к середине пути дождика. Вот блин! Я ведь даже рогожу из дома взять не догадался, чтобы укрыться от дождя. Думал, совершу быстренько подвиг и домой. Мысль о доме неприятно царапнула и заставила горестно вздохнуть.