Чтение онлайн

– Ну заходи, чего встал?
– буркнула она мне через плечо и вдруг гаркнула неожиданно зычным голосом, - Серый!

– Здесь я, - недовольно зашевелилась куча тряпья недалеко от избушки.

Признаться честно, у меня волосы встали дыбом. У этой бабки всё живое! И избушка, и вон тряпки на полянке. А что дальше? Ложки по столу скакать будут?

Я шарахнулся в сторону от ожившего тряпья и прижался к захрапевшему Сивке. Бедный конь! Он не меньше меня испуган.

Тем временем тряпки встали и оказалось, что это был лохматый, грязный сероволосый парень, в лице которого было что-то волчье. "Оборотень?!" - мысленно ужаснулся я, трясущейся

рукой пытаясь успокоить припадающего на задние ноги Сивку.

Бабуся же продолжала ворчать:

– Опять спал, бездельник. По дому ничего не поделано, а он дрыхнет.

Парень лениво стряхнул с головы приставшие хвоинки, потянулся, широко зевнул и ответил:

– Ну спал, и что? Я же ночью охотился.

– Охотился, - проворчала бабуся.
– Знаю я эту охоту. Давно, видно, слуги царя Берендея тебя дубинами не колотили.

Парень воровато оглянулся и подскочил к бабусе:

– Давай помогу в избу зайти.

– Гостю лучше помоги, - всё так же ворчливо ответила старушка.
– А то трясётся как осиновый лист.

– Ага, - торопливо кивнул парень и подскочил ко мне.
– Заходи в избу.

Сивка нервно заржал, поднял передние копыта и всерьёз намерился ударить оборотня в лоб.

– Ну ты!
– обиженно крикнул парень.
– Я же тебя не трогаю!

– Зато жар-птиц...
– начала из избушки бабуся и тут же перешла на крик.
– Серый! Убью!

Оборотень торопливо присел, закрыв руками голову. И вовремя. Как раз в этот момент у него над головой просвистела увесистая сковорода. С гулким стуком она врезалась в стоящую за Серым берёзу и упала, продемонстрировав нам вмятину от столкновения с деревом. Сковорода была не мыта. На ней всё ещё отчётливо видны были потёки масла с прилипшими к нему какими-то блестящими жёлтыми перьями. Таких красивых перьев я никогда в жизни не видел, а потому, опасливо поглядывая на избушку (вдруг оттуда ещё что-нибудь вылетит?) подошёл и уставился на сковородку.

Оборотень тем временем аккуратно залез в растущие неподалёку кусты и затаился там. И опять не напрасно! Бабуся уже выскочила из поджавшей от страха ноги избушки, воинственно размахивая своей клюкой. Ничего себе! Я и не знал, что она так умеет.

– А ну выходи, трус!

Мне показалось, что от её крика даже деревья пригнулись, а куст, в котором спрятался оборотень, вообще замер.

– Где он?!
– грозно напустилась на меня бабуся.

Я пожал плечами и зажмурившись втянул голову. Всё. Теперь, не найдя Серого, она обрушит свою мощную клюку на меня. Конец. Всему: и подвигам, так и не начавшимся, и жизни молодой, и... Чему ещё конец, додумать я не успел, поражённый поведением бабуси. Она стояла принюхиваясь и вертя головой туда-сюда. Зачем бабуся принюхивается, догадаться было не трудно: любой оборотень в любом обличии издаёт характерный специфический запах. Особенно если этот оборотень такой грязный и нечёсаный как Серый.

Он, похоже, догадался о причине затишья, потому что куст, за которым он сидел, вдруг зашевелился, обозначая место отхода Серого к более безопасному укрытию.

– А-а-а, вот ты где, касатик, - медовым голоском пропела бабуся.
– Сам выйдешь или силой вытащить?

Какой именно силой она собралась его вытаскивать, я не понял. Старушка не производила впечатления богатырши, но, похоже, боялся её оборотень гораздо сильнее всех богатырей вместе взятых, потому что заговорил он не показываясь из укрытия:

– Ягусь, ну не

сердись, ну забыл сковородку помыть. Бывает.

– А почему это каждый раз у тебя бывает?
– всё тем же медовым голоском поинтересовалась бабуся, ближе подходя к укрывающему оборотня кусту.

Тот отреагировал мгновенно:

– Не подходи! А то убегу!

– Куда?
– ехидно поинтересовалась старушка, опираясь на клюку.
– Уж не к Берендею ли?

Дальний куст грустно вздохнул и замер. На полянке воцарилась тишина, которую вскоре прервала старушка:

– Ну что, Серый, уже к Берендею побежал?

– Да ладно тебе, - горестно махнул рукой внезапно появившийся из кустов слева оборотень.

Бабуся резво обернулась и схватила Серого за ухо.

– А-а-а!
– завопил он.
– Больно!

– Это ещё не больно, - возразила Яга и несильно ударила его клюкой по спине.

– Убьёшь ведь, - скривился оборотень, тщетно пытаясь выдернуть ухо из цепкой бабусиной хватки.

Я не мог на это смотреть. Конечно, это не мужественно, но оборотня мне стало жалко. Да, он грязнуля и жулик, но так-то зачем!

– Бабуся, - осторожно дотронулся я до плеча разгневанной старушки, - ну отпустите его. Хотите, я эту злосчастную сковородку помою?

Они оба уставились на меня в немом изумлении. Яга даже отпустила ухо оборотня. А что я такого сказал?

– Ты что, дурачок что ли?
– подозрительно прищурилась бабка.

– Не дурачок, а царевич, - обиженно пропыхтел я, пытаясь понять, почему такая реакция.

– Царевич?
– заинтересованно спросил оборотень, потирая стремительно распухающее ухо.
– А какого царя сын?

– Ивана, - гордо расправил я плечи.

– А мать Алёной зовут, - уверенно произнёс оборотень.

– Ну, да, - ошарашено подтвердил я, тщетно пытаясь вспомнить хоть какую-нибудь волчью родню. Странно. Вроде нет у нас в роду оборотней.

– Так, быстро в избу, - погнала нас в дом Яга.
– Серый, забери сковороду, после обеда с остальной посудой намоешь.

Оборотень недовольно скривился, но промолчал.

Когда мы вошли в избушку, я понял, что так рассердило Ягу. Блестящие даже в тусклом свете от маленького окошечка перья валялись повсюду: на полу, столе, скамье, печи. Одно умудрилось даже застрять в щели потолка.

– Тут что, блестящих кур гоняли?
– не удержался я от вопроса.

Оборотень смущённо хмыкнул, а Яга ответила:

– Не кур, а жар-птиц. Этот паскудник опять их ночью у царя Берендея свистнул, а запереть по-хорошему ума не хватило. Вот и устроил тут мне бардак.

– Ну чего ты, - мне показалось, или в голосе оборотня послышались скулящие интонации?

– А ничего, - резко оборвала его скулёж Яга.
– Всех сожрал, или хоть одна осталась?

– Да ты что!
– вполне искренне возмутился оборотень.
– Ты за кого меня принимаешь?!

– За неряху и разгильдяя, - устало опускаясь на скамью ответила Яга.
– Давай уже обед-то. Чую, в печи большой чугун каши с мясом.

Серый метнулся к печи, смахнул с шестка пару блестящих перьев и открыл тяжёлую заслонку. Мама дорогая! Какой пошёл аромат! Как вкусно пахнет варёная зайчатина, приправленная... Стоп! Почему зайчатина? Ведь оборотень должен был сварить жар-птиц?

Судя по озадаченному лицу Яги, момент с зайчатиной она тоже не поняла. А потому ещё раз шумно втянув носом воздух, прищурила свои и без того маленькие глазки и медово спросила: