Наследник рыцаря
Шрифт:
– Легги, если это посланец, я его точно сожру! Совсем обнаглели, сволочи, даже отдохнуть не дают.
Легар со вздохом принялся надевать на себя ещё влажную замшевую одежду, развешанную на стульях и разложенную на столе. Хорошо, что за ночь та успела немного просохнуть. Он вернулся вчера домой грязный, как свинья, выбравшаяся из болота, а потому первым делом затеял стирку и выкупался. Надев на себя штаны и рубаху, он провёл рукой по покрытому колючей щетиной подбородку и тоже вышел широкую веранду. Едва только взглянув в небо, он чуть не сверзился со ступенек, увидев, кто именно прилетел в Большой Шум. Это оказалась Стания собственной персоной, юная магесса из Золотого Марга, внучка Селенуса, вбившая себе в голову, что Легар тайно влюблён в неё, хотя всё было как раз наоборот, это она втрескалась в него по уши и вот уже больше года всячески домогалась взаимности, да, вот беда, ничуточки ему
– Послушай, существо, какого чёрта ты сюда припёрлось?
Существом Легар называл Станию, высокую, худощавую девушку с изумительной фигурой, обворожительной грудью, всегда выставляемой ему напоказ, точёной шейкой и очаровательным личиком в обрамлении золотисто-русых волос всякий раз, когда сердился на неё. Ну, а поскольку сердился он на неё практически всегда, то называл девушку так постоянно. Начиная с первого дня их знакомства, когда та сказала ему:
– Мы, магессы, существа особые.
Легар тут же воскликнул в ответ:
– Вот как? А я, по своей наивности, полагал, что магессы точно такие же девушки, как и все остальные. Ну, что же, существо по имени Стания, чего тебе нужно от рыцаря?
А Стания в тот момент нуждалась в таком кавалере для бала в королевском дворце, который привёл бы двор короля Айвена и его самого в изумление. Ну, как раз с этой задачей Легар справился блестяще. Он не только танцевал ничуть не хуже придворных щёголей, не смотря на свои мечи за спиной, но ещё и вырубил добрую дюжину острословов в перерывах между танцами короткими, но сильными и точными тычками. Причём вырубил весьма основательно, а под занавес, когда его величество сделал ему замечание, только то, что Стания вцепилась ему в одну руку, а Эолтан во вторую, спасло короля от рукоприкладства. Король Айвен поспешил ретироваться и дело не дошло до очень большого скандала между его величеством и магами Золотого Марга. Легара достать в Большом Шуме король точно не смог бы. Стания, как это ни странно, осталась довольна. Со временем она привыкла к его выходкам и даже в это прекрасное летнее утро не обиделась, а лишь сказала:
– Легар, ну, ты и зануда. Ты же сам в свой прошлый прилёт пригласил меня в Большой Шум.
– Существо, не пудри мне мозги. — Ухмыляясь ответил девушке Легар — Я не приглашал тебя, а лишь согласился показать деревню, в которой живу, и своё жилище. Ну, раз ты прилетела рано утром, как я говорил, чтобы от тебя можно было избавиться до вечера, делать нечего, проходи в дом. Ну, а я схожу к соседям, может быть выпрошу у них для тебя кусок хлеба.
Стания улыбнулась и попросила:
– Но сначала занеси в дом мои седельные сумки, Легги.
– Раз это твои сумки, то ты их и таскай. — Немедленно ответил девушке Легар и насвистывая пошел к дому Уртена.
Девушка возмущённо воскликнула:
– Но в них же мои подарки для тебя?
Легар остановился, но поскольку ему не хотелось возвращаться, нахально почесал то место, откуда растут ноги, и сказал:
– Ладно, топай в дом, Эолтан занесёт твои сумки с моими подарками. Не жди, что я вернусь скоро. Мне нужно поговорить с Уртеном. Он как-то раз хвастался, что сможет приманить к моей хибаре из Синего Бора ещё одного чёрного медведя.
– Даже не надейся, что это меня испугает! — Воскликнула девушка — С чёрным медведем, пусть это даже помесь обычного медведя с сотворённой магами нечистью, я смогу справиться.
Легар ускорил шаг и через пару минут вошел в большой, прибранный двор своего ближайшего соседа. Уртен Богалт жил на широкую ногу. У него имелось семь коров, бык и птичник, а поскольку коров, молоденькими тёлочками, как и кур, гусей и индюшек ему доставил по воздуху двенадцать рыцарей неба, то отказа ни в чём он не знал. Едва только он вошел во двор, как на него тотчас навалилась детвора Уртена, а через минуту и он сам со всеми остальными домочадцами. Легар быстро объяснил сложившуюся ситуацию и женщины, их в доме насчитывалось семеро, включая вдову покойного младшего брата этого охотника, однажды повстречавшегося в одиночку с чёрным медведем. Через полчаса женщины собрали ему две громадные корзины всяческой снеди, включая недавно запечённую в духовке индюшку и рыцарь поволок тяжеленные корзины домой, а Уртен, видевший, как с небес спустилась магесса, негромко сказал:
– Не волнуйся, Легги, тебе никто не помешает резвиться с этой красоткой. Сладкая ягодка, не то что наши босоножки.
Легар усмехнулся и ответил:
– Ага, как же. Очень мне нужна эта
соплюшка. Такую только погладишь по заднице, она сразу же заявляет, что теперь ты обязан на ней жениться. Не дождётся.Когда он подходил к дому, то увидел странную картину, Эолтан стоял на задних лапах возле бокового окна, находящегося в густой тени, и, явно прячась, заглядывал в комнату. Легар перестал бухать ногами, бесшумно подошел к веранде и осторожно поставил на неё корзины. Стания находилась в глубине комнаты и он её не видел. Улыбаясь он направился к другу. Эолтан так увлёкся, что даже не заметил его приближения. Дом Легару местные мастера построили хотя и с одной единственной большой комнатой, зато капитальный, из толстенных дубовых брусьев, на каменном фундаменте почти метровой высоты. Окна он привёз из города, специально наняв големов-тяжеловозов, обычных лошадей в Синий Бор ещё никому не удалось загнать. Большие, с двойным остеклением и толстыми, идеально прозрачными стёклами. Поэтому через отдёрнутые шторы Легар, вслед за псом-драконом, смог хорошо рассмотреть, что творилось в комнате.
Стания, похоже, решила предпринять решительную атаку и выиграть битву за сердце понравившегося ей нелюдимого, жутко сварливого и злого, язвительного, но, тем не менее, едва ли не самого лучшего, рыцаря неба. С чего она начала Легар не знал, но к тому моменту, когда вернулся, молоденькая магесса разделась догола и сейчас занималась тем, что, бегая вокруг большого круглого стола без скатерти, завершала сервировать его к завтраку. С собой девушка привезла несколько бутылок вина, "Королевского красного", его любимого, уже готовые блюда, сладости и фрукты, включая даже виноград. Посуда, к счастью, в доме Легара имелась. Едва бросив беглый взгляд на девушку, рыцарь сразу же убедился, что обнаженная Стания стократ красивее, нежели одетая в самое нарядное и откровенное платье. Он придвинулся к окну, чтобы получше её рассмотреть, и в этот момент изумруд, болтавшийся на его шее на простом кожаном ремешке, нечаянно коснулся здоровенной рыжей башки Эоланта.
От того, что произошло вслед за этим, Легар даже отпрянул назад и шлёпнулся на задницу. Ещё бы ему не растеряться, ведь косматая голова пса с острыми ушами, мигом превратилась в бритую на лысо, загорелую до черна человеческую голову, но стоило ему только податься назад, как она снова стала собачьей, но не мгновенно и он успел увидеть загорелую мускулистую человеческую фигуру. Правда, не со сверкающей снежной белизной задницей, а загорелую полностью, у самого Легара загар сверху заканчивался на талии и начинался снова немного выше колен, поскольку он всегда носил короткие исподние портки, пошитые для него Энни, и не с тремя длинными, узкими шрамами на спине. Шестерёнки в его голове со скрипом повернулись и он понял, наконец, что означали слова старого колдуна Мургураша относительно огромной радости. Да, так оно и случилось, сердце рыцаря бешено заколотилось от радости и он услышал шепот:
– Тише, ты, идиот, дай полюбоваться. До чего же хороша эта чертовка. Изящна, словно молодая драконица, а какая гибкая.
Эолтан шептал ему эти слова вывалив язык изо рта и не отрывая взгляда от Стании. Легар пружинисто поднялся с травы, быстро снял с шеи Глаз Дракона, теперь ему стало понятно, почему кобольды назвали так этот древний амулет, бесшумно приблизился к Эолтану и натянул его на собачью голову. Громадный пёс, весом за сто килограмм, тут же, не сходя с места превратился в человека и тихо зашипел:
– Не мешай, зараза. Что, не можешь потерпеть? Дай мне посмотреть на неё ещё пять минут и я слиняю, а ты иди, развлекайся с этой красоткой, кобелина несчастный.
Легар, присев на корточки, ответил ему насмешливым, ехидным шепотом:
– Ты лучше посмотри на свои лапы, псина блохастая.
Эолтан скосил взгляд и моментально присел, повернувшись лицом к Легару. Лучше бы он не делал этого так резко. Рыцарь снова отпрянул назад и было с чего, ведь у него возникло такое ощущение, словно он заглянул в зеркало. На него с удивлением смотрела его собственная физиономия, только гладко выбритая. Впрочем, в следующее мгновение он понял, что кое-какая разница между ними всё-таки есть. На груди и животе своего двойника он не увидел шрамов, да, и на руках тоже. Ну, оно и понятно, Эолтан ведь всегда наносил по противнику удары сбоку или сзади, а вот он всегда лез напролом и частенько даже знаменитая гномья "Чешуя дракона" его не спасала. Особенно от эльфийских мечей, копий и стрел. Хоть она и срасталась после этого практически мгновенно, заодно стягивая края раны получше любого мага-лекаря, шрамы всё равно оставались, да, и раны мало того, что невыносимо болели, но ещё и кровоточили, а эти чёртовы гномьи доспехи пили его кровушку и сверкали потом особенно ярко. С удивлением глядя на друга, Эолтан спросил шепотом: