Наследие
Шрифт:
– А она крепкий орешек, - усмехнулся некромант.
– Сильно тебе досталось.
– Очень странная реакция на горе, - очень тихо произнес эльф.
– Она негодует, гневается, раздражается по пустякам, но не позволяет себе расслабиться и на пару секунд забыться.
Улучив момент, пока амазонка сверлит взглядом спину наемницы, некромант вопросительно глянул на эльфа, но тот покачал с сомнением головой. Некромант нахмурился.
Постепенно слова спутников начали доходить до амазонки, и морщинка разгладилась.
– Говорите, она переживает горе?
– Да, - отозвался храмовник, - и это очень сильное переживание, под стать ее силе воли. У нее есть родные? Дом?
Ксия вздохнула:
–
Наемница их не слышала, да и не хотела слышать. Порой Джайра оглядывалась вокруг: она больше никогда не увидит этих мест. Дорогу окружали живописные крестьянские поля пшеницы и ржи, а вдалеке изредка был виден лиственный лес. Крестьяне жили рядом с поселением амазонок по договору: они дают им провизию, а женщины-воины защищают их от нападений врагов. Она проводила здесь много времени, слушая звуки природы вокруг. Вдоль дороги всегда стрекотали цикады, в небе пел жаворонок, а в траве изредка промелькивали степные зверьки. В сезон жатвы где-то из поля была слышна заунывная песня крестьян, состоящая из одних только звуков, неразборчивая и прерывающаяся. Эти места она считала своими родными, пока не осознала свою ошибку. Это место было темницей для свободы и для ее жизни. Сколько раз парадоксальный закон амазонок ограничивал ее мораль, сколько раз с нее требовали пойти наперекор своим решениям... После этого она уже не знала, какую землю назвать родиной. Это угнетало ее, но все больше ужесточало сердце. Не удивительно, что она не верила в любовь и мир.
Как только солнце стало светящимся лиловым шаром, Джайра свернула с дороги в подлесок, заросший жестким терновником. Догнав ее вместе с пленниками, Ксия поравнялась рядом.
– Ты собираешься устроить лагерь здесь? Но...
– Что?
– Это место очень... темное, и отсюда не видно дороги.
Спрыгнув с Ворона, Джайра повела его в глубь треновника, разрубая ветки мечом. От слабого запаха дыма, пробивающегося сквозь испепеленные магией меча края кустов, конь часто зафыркал, но покорно шел за хозяйкой.
– Мне не нужна видимость дороги, мне нужно, чтобы меня не видели.
В центре подлеска оказалась ровная поляна, скрытая со всех сторон деревьями, сквозь которые едва можно было разглядеть окружающую местность.
– Откуда ты знаешь об этом месте?
– Ксия, надо же когда-то выйти из четырех стен, а? Не думала об этом? Как вы, амазонки, вообще умудряетесь защищать свою территорию, если не знаете даже местность вокруг поселения?
Ксия молча спешилась и начала расседлывать Золотку.
– Мы заночуем здесь?
– Тебе что-то не нравится, храмовник?
От ее грозного взгляда эльф старательно затряс головой:
– Нет-нет, что вы, все отлично! Я только "за"!
Взгляд перешел на некроманта, оценивающего укрытие.
– Место очень удачное для предупреждения засады. Мы ждем нападения?
– Нет.
Подождав с пару секунд, он развел руками:
– Исчерпывающий ответ.
– Тебе другого и не надо, - неожиданно для него, девушка кинула почти в лицо некроманту покрывало.
– Сделай навес, раб, и разведи костер, - стянув покрывало с головы, некромант воззрился на Джайру, снимавшую седло с Ворона, но только коротко засмеялся и приступил к выполнению указания. Храмовник, решив помочь другу, набрал сухого терновника и начал разводить костер.
– И почему ты ее слушаешься?
– прошептал он, косясь на Джайру.
– Еще не встречал человека, упрямее нее.
– Почему бы и не послушаться некоторое время? Может быть, она потеряет интерес к пленнику и отпустит за ненадобностью. Лишний груз ей тоже не нужен... Ты думаешь, ей ничего неизвестно?
– Она же сказала: ведьма ничего не оставила после себя, никаких вещей, никаких записей, и ей ничего не рассказывала. Похоже,
наши поиски здесь обрываются...– Хорошо, что не смертью, а всего лишь тупиком. Заметь - это не я решил спровоцировать амазонок на арест...
– О чем это вы?
– под навес к ним подсела Ксия, доставая из сумки яблоки и раздавая пленникам. С дальнего конца поляны, куда почти не попадал свет костра, и без того укрытого покрывалом, доносился довольно приятный звон стали - Джайра натачивала клинок, сидя на большом валуне.
– О том, что слишком рискованно было перелезать через стену вашей заставы, - улыбнулся Херон.
– Сам Создатель дал нам в защитницы эту сильную наемницу.
– Что ты имеешь в виду под сильной?
– удивился некромант, кивнув Ксие в благодарность за яблоко.
– Благодарю... Даже не обнажив клинка и не атакуя, она победила хорошо вооруженную амазонку явно высокого ранга. Это должно о чем-то говорить.
Все трое некоторое время молча наблюдали за Джайрой, проверяющей клинок на переливах света. Над поляной нависло синее бездонное небо с редкими искрами звезд, на востоке всплыла полная луна. Взглянув на нее, Фарен тоскливо вздохнул.
– Хороша рабовладелица: даже накормить своего раба не удосужилась, - он покрутил в руке нетронутый плод, из-за покрывала высунулся нос Ворона, тянущий воздух к руке некроманта.
– Вообще-то, - ответила амазонка с полным ртом, - это ее запасы. Она сама мне сказала поделиться с вами.
– Правда?
– конь довольно сжевал яблоко с протянутой руки, оставив на ладони слюнявый след.
– Что ж, может, она не так уж и безнадежна.
– Вот и я так же говорю!
– оживилась девушка, подкидывая ветки в огонь.
– Буревестник сама ведет себя нелюдимо, а говорит, что у нее нет друзей...
Неожиданно наемница остановилась на полдвижении, настороженно глядя в просвет на дорогу. Все трое тоже замерли. Ничего не обнаружив, она продолжила свое занятие.
– Это очень старый прием, - прошептала Ксия, вместе со всеми наблюдая за работой.
– Когда амазонка в своем укрытии громко точит меч, это значит, она предупреждает врага о своей готовности к бою.
Эльф удивленно поднял брови. Наемник нахмурился.
– Так значит, она все же ожидает нападения?
– Не знаю. Во всяком случае, я тоже с вами, и они не могут напасть на соплеменницу, кем бы они не считали ее... Рядом с ней мы в безопасности, уж поверьте. А они даже не представляют, кому объявили войну.
– Как ты с ней познакомилась?
– сняв лук, Херон принялся переплетать волосы, отливавшие золотом при свете огня, и серебром при сиянии луны. Неподалеку устроились на траве стреноженные лошади, прядавшие ушами от круживших вокруг светлячков.
Вспоминая о чем-то хорошем, Ксия улыбнулась.
– Я даже не помню, сколько мне лет было, когда я пришла к амазонкам. Буревестник уже была разведчицей. Тогда она была большим авторитетом в племени, очень часто к ней обращались за помощью в разрешении каких-либо споров. Акадия еще была в легатах. Эрджина Протане, верховная амазонка того времени, не очень-то любила Буревестника, и Акадия всячески заступалась за нее, а она заступалась за Акадию. Как-то все было тогда так слажено, так дружно по сравнению с сегодняшним порядком в поселении... Меня определили в послушницы, а Буревестника поставили в центуоры нашего поколения. Признаюсь, у меня плохо получалось владеть оружием, из-за этого и доставалось от других послушниц, не говоря уже об ученицах, и она постоянно ставила их на место, пока ей это не надоело и она не предложила мне заняться тренировками со мной лично, - Ксия немного посмеялась. Джайра, отложив меч, сняла плащ и наручи, принявшись смазывать Шип.
– Из нее вышел хороший учитель. Я многому у нее научилась, и сейчас бы не отказалась от тренировки.