Наемник (Пришлые-1)
Шрифт:
Четвертый, пятый... А я покуда, вроде, и не при делах. Обидно даже.
Наконец Роджер поднялся, бросил Нику:
– Значит, перекинь мне всю связь на седьмой наблюдательный.
– Понял.
– Пошли,- бросил Роджер мне, выкатываясь из пещеры, я поспешил за ним.
– На Горелой Просеке неандертальцы что-то мутят, - сообщил Роджер на бегу.
– Если то, что я думаю, может выйти очень нехорошо.
Надеюсь, обойдется без стада орденцев... А бегать с винтовкой, оказывается, весьма неудобно - постоянно по заднице лупит, и каждый момент я ожидаю, что сейчас мне ногу прострелит.
По малоприметной тропинке мы, пыхтя,
– Ну, что там у них?
– Погляди сам,- долговязый обернулся и передал Роджеру бинокль, Роджер приник к окулярам где-то на минуту, потом коротко и яростно выругался и сунул бинокль мне. Тэк-с... Вон она, Горелая просека, та самая, на которой мы с институтскими разобрались. Теперь там еще пятеро, в серо-коричневой форме, суетятся вокруг чего-то, смахивающего на воткнутую в землю трубу. И как-то меньше всего нравятся мне железные ящики, судя по всему, к этой самой трубе и прилагающиеся... А вот что в них - не разглядеть.
Я опустил бинокль и рискнул предположить:
– Миномет?
Роджер хмуро кивнул и пробормотал:
– Только и утешает, что год назад минометов два было...
Я не стал уточнять, куда девался второй - Роджер уже повернулся к долговязому:
– Рон, это по твоей части. Попытайся им помешать.
Долговязый вздохнул:
– Ветер сегодня неровный. Ну, попытка не пытка,- с этими словами он отвалил большой камень и бережно, как скрипку Страдивари, извлек какой-то длинный предмет, завернутый в одеяло. Потом так же аккуратно раскутал винтовку с оптическим прицелом и облегченным прикладом, загнал в ствол патрон и распластался на камнях, разбросав длинные ноги.
– Мик!
Сердце провалилось, потом подскочило. Мать твою, Гельду-то я и забыл предупредить, чтоб она из пещер носу не высовывала! Убьют ведь дуру, в самом деле! Я крутнулся, как в одно место ужаленный:
– Ты что здесь делаешь, идиотки кусок?!
– не голос у меня вышел, а прямо шип змеиный.- Марш в укрытие, живо!
– Еще чего!
– Бегом, сказано!
– А чего это ты разорался? Стрелы сюда все равно не...
Воздух вспорол пронзительный, впивающийся в уши как бурав, нарастающий вой, я только и успел, что сбить Гельду с ног и накрыть своим телом. Гулко шваркнуло ниже по склону, по спине забарабанили камушки, среди них попалась парочка довольно увесистых - и мир наполнился звенящей тишиной.
Медленно приподнимаюсь, не слыша ничего, кроме комариного какого-то звона. Роджер беззвучно шевелит губами, судя по выражению лица, ругается черными словами, Рон, оскалившись, зажимает ладонью рану в плече. Один из арбалетчиков, раскинув руки и ноги, лежит в расползающейся по камням темно-красной луже. Я не целитель, но знаю - этому уже ничем не поможешь...Поворачиваюсь к Гельде, совсем близко вижу ее округлившиеся глаза, в них - ужас. Не слышу, скорей читаю по губам:
– Что это было, Мик?
– Это, радость моя, называется минометный обстрел... Ворона. Стрелы ей подавай.
– Помоги Рону,- коротко попросил Роджер. Так, значит, я не навсегда оглох. Гельда тоже потихоньку пришла в себя и занялась раненым.
Новый удар внизу заставил нас пригнуться, но на сей раз шарахнуло далеко внизу, в котловине.
– По квадратам садят, твари,- парень в кирасе
зло оскалился, демонстрируя прокуренные зубы.- И не заткнешь ведь...– Почему ж нет? Попробуем,- я даже голоса своего не узнал. И непонятно откуда взялась у меня какая-то мрачная решимость. Этакая уверенность быка на арене.- Гельда! Раз уж ты все равно здесь, когда закончишь - давай контакт.
Свист. разрыв где-то в котловине. Не до того. Я коплю Силу. Роджер, вроде, о чем-то меня спрашивает, я не слушаю даже. Не до того. Гельда подключается ко мне, контакт Сил находится сразу. Предельно собраться. Вложить все Силы в удар. Второй может не получиться. Первый, кстати, тоже. Переждав еще пару залпов, тяжело встаю, подхожу к краю обрыва.
– Подержите кто-нибудь бинокль. Мне понадобятся обе руки.
Чья-то рука подносит окуляры к моим глазам, я держу пальцы сцепленными перед грудью - поза наибольшей концентрации,- чувствую, как где-то внутри у меня нарастает, наливается тугой и тяжелый шар. Сейчас мне все Силы понадобятся - и от Гельды, и то, что я от Ильмиры получил...
Сосредотачиваюсь на маленьких серых фигурках там, на Горелой. Ишь, засуетились... Один вскидывает руку, резко ее опускает, приседает, закрывая руками уши. Из ствола миномета вырывается с дымом пронзительный вой, заканчивающийся разрывом где-то недалеко. Не обращать внимания. Те, на Горелой - не думать о них, как о людях. Они хотят убить нас всех - Роджера, Гельду, Хельга, меня. Главное - угадать момент, второго удара у меня уже не будет. Серая фигурка там, далеко, вскидывает руку, я повторяю ее жест, и когда она пошла вниз, свожу кисти рук в знаке Молота, выкладывая всего себя, словно сам я полетел, как ядро, за своей Силой.
Если кто-то пытался столкнуть с места товарный вагон, стоящий на тормозах, он меня поймет. Но ведь получилось! Не знаю уж, как мне удалось, но я сконцентрировал Силу знака в точке около полуметра над стволом. Все произошло очень быстро, походе, мина угодила в созданную мной преграду – это я очень почувствовал, как обухом по мозгам! – над просекой взлетело грибообразное тугое облако желтого дыма, а когда он рассосался, я разглядел три фигурки, скорчившиеся в неестественных позах. Еще одна судорожно дергалась чуть поодаль, пытаясь уползти, но серая спина на глазах набухала темным. Потом кто-то забрал бинокль. Ну и шут с ним. Все равно сил нет смотреть...
Меня каким-то чудом хватило на то, чтобы спуститься на несколько шагов, а потом я повалился на камни и закрыл глаза. Такое чувство, что из меня все внутренности выкачали... В бок впился какой-то жутко неудобный выступ, но повернуться и избавиться от него никак не получается.
– Чистая работа, - кажется, Роджер.
– Э, ты чего?
– Не видишь - выложился, - отвечает за меня Гельда и прикладывает ладони к моим вискам. Я чувствую, как боль и усталость утекают через них в никуда, но все равно разбит на мелкие кусочки. Не открывая глаз, командую:
– Выпить.
Чья-то рука подносит фляжку к моим губам, делаю пару глотков, забираю ее, сажусь:
– Сигарету.
Ее вставляют мне в пасть уже зажженной. Затягиваюсь, открываю глаза, но серая пленка перед ними продолжает колыхаться. Снова присасываюсь к фляге, глотаю, как воду, не чувствуя вкуса.
– Э, не увлекайся!
– Скажи еще, что не заслужил,- огрызнулся я, допивая остатки. В башке слегка зашумело, зато мир снова стал цветным и объемным. Я передал опустевшую флягу Роджеру: