На районе
Шрифт:
— Не надо, тетенька, ну пожалуйста…
— Вы там хоть в грузовом? Тринадцать-то человек!
— Нет, мы в легковом… Приходите скорее, пожалуйста, а то нам правда воздуха не хватит!
— Ох и засранцы, ох засранцы… На каком этаже стоите? — смягчилась тетка.
— Не знаем… Шестой или седьмой.
— Ладно, сидите там тихо, не шумите. Скоро приду.
Голос выключился, все вздохнули с облегчением и пустили по кругу непонятно откуда взявшуюся бутылку самогона. Дышать стало действительно не очень, и я старался встать на цыпочки, чтобы хапнуть свежего воздуха из верхних слоев атмосферы. Бурные толкания прекратились, все тринадцать тел почти замерли в приемлемых позициях, с потолка тускло желтела лампа, огороженная металлической
— Слышь, ребзя, что-то так неприкольно стоять! — заявил Котя — Может, в игру сыграем?
— В какую? — спросил Иван — Шахматы, шашки, футбол? Выбирай.
— Ты мне тут еще попизди, Вонючка. Я твоей головой в футбол сыграю, когда выйдем. — оскалился Котя — А игра-то простая, парни. Говорю, весело будет. Вот смотрите! — сказал он, утробно захрипел, собирая слюну, и отправил смачный харчок из зеленых слюней прямо по центру потолка лифтовой кабины.
На секунду все замолчали, завороженно подняв головы. Как хилый пятиклассник на перекладине, харчок ненадолго растекся по металлической поверхности, повисел, дрыгая рахитными ногами, и нехотя уступил силам земного притяжения, начав собираться в одну тяжелую, липкую и зеленую каплю. Каплю смерти и позора.
Кабина мгновенно пришла в хаотическое движение. Стоявшие посередине щемились по краям. Стоявшие по краям отвержено отстаивали свои гарнизоны. Я сцепил руки замком и упорно отпихивал кого-то к центру, опираясь на правую ногу. Марина с Викой начали визжать как резаные овцы. Котя безумно гоготал и атаковал без разбора чужие почки. Капля угрожающе нависала.
Толкотня продолжалась минуты три, затем все устали и просто начали смотреть вверх. Густые Котины сопли пришли в равновесие и не спешили падать. Тринадцать бухих тел плотно расфасовались вдоль четырех стен, оставив небольшое пространство посередине. Гвоздь времени не терял и Марина чуть слышно хихикала. Все по очереди пытались ущипнуть за жопу Вику. Та громко возмущалась и делала вид, что ей не нравится. Я пытался не задохнуться, вытягивая свои пятьдесят килограмм в струну. Самогон начал отпускать, давая противоречивые эффекты на голову и желудок. Завоняло Докторской колбасой.
Наконец снаружи послышалось шевеление, уже не такой грозный голос из динамика и гулкие удары какого-то лома.
— Мы здесь! — завопила Маринка — Вы нас открываете?
— Открываю, открываю… — заворчала тетка-диспетчер и действительно приоткрыла небольшую щель в двери нашего легкового. — Вы тут как, не задохнулись?
— Не, мы нормально — выдохнул Гвоздь перегаром — Самое то. А как нам отсюда вылезти?
— По одному и тихонько — строго изрекла тетка — Не торопитесь. Я сейчас вам открою до конца, а вы подсаживайте друг друга и лезьте наверх. Только аккуратно, в шахту не упадите, а то костей потом не соберешь.
Все начали лезть в образовавшуюся щель. Марина и Вика безуспешно пытались прикрыть свои ягодицы. Все норовили подсадить и пощупать девчонок. Марина яростно отбрыкивалась, а Викуся жеманно улыбалась и хохотала. Я тоже потрогал ее упругую задницу в обтягивающих кожаных штанах. Класс. Сочная девка все-таки эта Вика. Не зря за ней парни на девятках ездят, не зря.
Сопля-палач обиженно провожала нас с потолка. С гоготом и обильным матом все покатились вниз по лестнице на улицу. Приключения нас ждут, и праздник к нам приходит, только бы вот еще выпить не помешало. И никак не кока-колы.
Не поместившиеся в лифт спокойно стояли около лавок и докуривали свои тридцатые за вечер сигареты. Мы ворвались в уличное пространство, словно полк степных воинов. Крича, улюлюкая и размахивая шашками. Сразу же снарядилось несколько отрядов за самогоном.
Я был очень рад видеть Лену и как бы по-дружески приобнял ее за плечи. Она не сбрасывала руку, и это внушало надежду.
Отдельные личности медленно, но верно начали ловить белочек и сражаться с призраками своей неустроенной
личной и общественной жизни, создавая угрозу всему живому в радиусе тридцати метров.Мне было очень спокойно и драйвово одновременно. Правая рука интимно сжимала изгиб Лениного хрупкого плеча, и я очень четко понимал, что никуда она сегодня не денется. Когда угодно, но только не сегодня. Видимо, в день рождения Филина Бог решил сдать мне сильные карты.
— Пойдемте к гаражам! — завопил чей-то надсаженный голос! — Пойдемте гулять! Хули сидеть тут! Пойдемте гулять!
И все действительно сорвались с уже обжитых лавочек, побросали пластмассовые стаканчики и недоеденные булки белого хлеба, и пошли к гаражам нестройной толпой в двадцать пьяных в хлам рыл. Возникло ощущение спонтанного первомайского митинга или как будто в город приехала какая-то очень известная рок-рэп-поп группа, и мы так себе всей дворовой командой гуляем на центральной площади прямо во время концерта. Ну, знаете, крепко сжимаем плечо друга, пьем реки светлого пенистого пива, братаемся с другими поклонниками нашей рок-рэп-поп группы…
Мама-анархия, папа — стакан портвейна! Мама-анархия, папа — стакан портвейна!Хорошее, в общем, было настроение, можно сказать прекрасное. Малые восхищенно показывали на нас своими чумазыми ручонками, а старшие одобрительно щурили глаза. Вот, растет, мол, себе поколение буйных и резких парней! Будет, будет, кому прийти нам на смену! Не развалится в пучине перемен микрорайон Звездный, есть еще воины, есть кому передать свои знания и опыт! Вперед, пехота, вперед! — так думали старшие, куря на крыльце компьютерного клуба, улыбаясь редкими гнилыми зубами и щелкая семечки стертыми и набухшими пальцами своих кувалдо-кулаков.
Как это обычно бывает, из ниоткуда возникла еще пара бутылок самогона и быстро разошлась по концентрированным кругам нашего безумного и шального веселья. Я перебросил свою захватническую правую руку поближе к талии. Пару раз я отпускал Ленино плечо и трогал ее оледеневшие пальцы. Она в ответ сжимала мои, и наши ладони вырабатывали взаимное тепло согласия со всем, что происходит, и будет происходить с нами сегодня.
Мы кружили по району уже полчаса, шугая птиц, собак и старого колдыря Клима. Понемногу начинало темнеть и со стороны стадиона запахло костром, жжеными листьями и шашлыками. Ленина ладошка вспотела.
— Эй! Смотрите! — заорал вдруг Славян-горилла — Это же этот сраный диджей! А давайте его отпиздим, пацаны?! А?
Около качели действительно стоял тот самый диджей. Стильный высокий красавчик. Парень с тяжелой сумкой пластинок в багажнике красного бумера. Диджей неторопливо потягивал пиво и трепался о чем-то с симпатичной загорелой девчонкой в обтягивающих джинсах и белой куртке. Нас разделяло расстояние в пятьдесят метров.
Как гончие псы при виде молодого олененка мы ринулись в неравный бой. Славян бежал впереди всех, выставив свой кулак из железа для хорошего удара справа. За ним молча мчались Котя, Чура и Гвоздь. Остальные прибавили ходу, но не побежали. Лена разжала мою руку.
Диджей удивленно повернулся, успел спросить “В чем дело, пацаны?” и сразу же получил смачный шлепок в челюсть. Девчонка в белой куртке с ужасом отскочила в сторону и заорала “Убивают!” Диджей выронил бутылку пива и согнулся от боли, не давая Горилле возможности провести коронный удар с головы. Гвоздь добавил прямого с ноги в живот. Диджей упал. Девчонка завопила как сумасшедшая, и Котя отвесил ей приличную оплеуху с криком “Да заткнись ты, сука!”. Добежали остальные и стали пинать диджея ногами. Я тоже пнул разок, стараясь попасть по спине. Он скрутился в позу эмбриона, закрывая голову руками, и молча всхлипывал. Вся экзекуция длилась секунд двадцать, затем Славян рявкнул “Хватит!”. Все отошли, а он разбежался как Марадона и провел контрольный удар в ребра.