Чтение онлайн

— Ггг-ыыы — ржет Гвоздь — ей это сейчас точно не помешает.

Я беру бутылку водки и отхлебываю из горла. Плююсь, горько. В горле как будто черти пожар развели.

— Ты че, охуел! — вскакивает Муха — Мы тут по двадцать грамм цедим, а ты из горла глотаешь!

— Да ладно, не пизди. Новую купишь.

— Ты денег дашь?

— У папика попросишь.

— Вот сам и попросишь.

Вся кухня пропахла смрадом из пельменей, водки, сигарет и перегара. Везде грязно, от балкона холодно дует.

— Я, короче, домой пошел — говорю.

—

Нахуя? — с удивлением спрашивает Гвоздь.

— Просто так, хуево что-то. Домой захотелось.

Разворачиваюсь и ухожу в прихожую. Шнурую кеды, пацаны молчат.

— Не дала что ли? — слышу едкий голос — Да не ссы ты так, в другой раз все получится.

— Да пошел ты нахуй! — ору, громко захлопываю дверь и бреду к лифту.

Сигареты кончились, а курить хочется жуть. Глоток водки перетекает из горла куда-то вниз, к самому нутру. Снова дает в голову. Выхожу из подъезда, на улице уже темно. Никто не играет в квадраты, песочница пустует, даже собак не видно. Сдохли все, что ли? Не торопясь, иду к своему подъезду. На пути возникает Котя. Этого еще не хватало.

— Здорово, Снежок? Откуда такой красивый? — как обычно ухмыляется он своим гнилым ртом.

— Да бухали с пацанами, на Мухиной хате второй.

— А меня что, сложно было позвать?

— Я хуй знает, сам туда поздно подошел, а тебя же просто так не найти. Неожиданно как-то все получилось, в общем.

— А сейчас куда путь держишь?

— Домой. Устал что-то.

— Какой тебе домой? От тебя же разит, как от помойки. Ты только на порог явись — родители сразу пиздюлину пропишут.

— Да мне похуй уже.

— Ладно, не выебывайся. Пойдем лучше обратно прогуляемся — к пацанам наведаемся. У них там еще что-нибудь осталось?

— Да вроде еще осталось водяры по децлу. Но я туда уже не пойду, что-то хуево совсем. Домой надо идти. Ты если хочешь — зайди к ним. Уверен, они обрадуются.

— Ну, давай, Снежок, как знаешь. Смотри аккуратнее там дома — сильно сжал он мою руку — А я пойду, к этим хлюпикам наведаюсь. Все равно делать нехуй.

— Давай, Кот. Пацанам привет передавай.

Сейчас он к ним наведается — думаю злобно. Весь кайф обломает. Все правильно — меньше выебываться будут. Тоже мне, деловые. Становится еще холоднее, бегу к подъезду. Взмываю вверх по лестнице на второй этаж. Начинает тошнить. Нахожу в кармане ключ и пытаюсь незаметно открыть дверь. Шумлю так, что слон открыл бы незаметнее. На пороге возникает мама. Настороженная такая, видно сразу все чувствует. Я отвожу глаза и пытаюсь шустрее проскользнуть в комнату.

— Привет, как день рождения прошло? — спрашивает она.

— Нормально — стараюсь не дышать в мамину сторону.

— Вы что, пили там?

— Да нет.

— А ну-ка дыхни — требует мама.

— Ма, ну что ты — говорю в сторону — Ну пили немного, по бутылке пива буквально.

— По какой еще бутылке пива? Тебе сколько лет? Взрослый уже стал что ли! — мама разъяряется и дает мне приличную затрещину.

—

Ай! — стараюсь уклониться от маминых атак — Да ты что, с ума сошла! Зачем руки распускаешь?!

— Я тебе покажу, как я с ума сошла! Я тебе покажу, кто руки распускает — атакует мама с новой силой — С утра до ночи с отцом пашем, чтобы вас обеспечивать, а он по бутылочке пива. А разит — как от свиньи подзаборной! Хорошо, папы еще дома нет, а то он бы тебе задал хорошую порку. Что я, дура по-твоему что ли? Да там как минимум — ящик. И не пива. Вот же хамло — так хамло… По бутылочке пива… Да как тебе вообще совести хватило так домой явиться!

— Ма, ну все хватит — скулю я — Ну выпили, бывает. Я в туалет хочу.

Уворачиваюсь от маминых затрещин, бегу в туалет, закрываюсь, становлюсь на корточки и начинаю тошнить. Льется какая-то кислая красная жижа. Еды уже нет, только отрава всякая. Вино, наверное. Так плохо, что сейчас внутренности уже польются.

— Тебе там плохо, что ли? — стучится в дверь мама.

— Нормально все — глухо отвечаю — Отравился чем-то.

— Знаю я, чем ты отравился. Подожди, сейчас угля принесу.

Мама приносит шесть таблеток черного угля. Он приятно пузырится на языке и всасывается в мой истощенный желудок. Вбирает в себя всю гниль. Запиваю водой.

— Пей больше воды, надо очистить организм — говорит она.

Пью большими глотками. Чистая, свежая вода. Чувствую, как желудок наполняется водой. Ужасно болит голова. Одной рукой держусь за стенку, другой — за унитаз.

— Зачем же ты так… — грустно говорит мама и гладит меня по голове.

Молчу, просто пью воду, проглатываю все шесть таблеток, умываюсь под краном и иду в комнату. Хочется спать. Закрываю дверь.

— Мам, он что, опять напился? — слышу голос брата из-за двери. Вот же поганец мелкий!

Засыпаю… Комната расплывается в сером тумане…

Я вернулся из школы, пообедал и сел делать уроки. В этот раз была геометрия. Я безуспешно пытался найти площадь какой-то кривулины, зажатой между трапецией и треугольником. Обычно задавали от шести до девяти номеров из учебника и парочку со звездочкой. Для тех, кто соображает лучше других. В моем классе таких умников не было, так что номера со звездочкой никто не делал, все списывали из решебника. С двумя звездочками — тем более.

Геометрия мне нравилась, а я ей — нет. Ничего не получалось, я не понимал, куда подставлять все эти формулы. Фигуры в тетрадке все время выходили какие-то неровные, и приходилось перерисовывать их снова и снова. Наверное, у меня просто кривые руки.

Я старался, в конце девятого класса намечался экзамен по геометрии, по итогам которого распределяли классы по профилям. Я хотел попасть в класс получше. Химический или математический. А оттуда и до университета недалеко. Во всяком случае, так твердили родители. Не то чтобы я им особо верил, но все-таки.