На районе
Шрифт:
Уже в течение месяца мне нравилась одна телочка из компании — Лена. Сначала я даже не был уверен, что она мне нравится. Всю зиму она носила такую остроугольную шапку Nike с отгибом назад, по типу модно. Чертов головной убор почему-то сильно запал мне в голову, и в моих эротических мечтах Лена присутствовала строго в этой убогой синей шапке. Ближе к весне она стала снимать шапку и под ней обнаружились длинные русые волосы, круглое лицо с очень широкой улыбкой и чуть раскосыми глазами. Еще Лена носила штаны клеш, черные замшевые кроссовки, непрерывно сидела на корточках и манерно курила. Вроде как она была неглупая и собиралась
Пришел Филин, пацаны торжественно вручили самогон и сигареты, все выпили по первой и разбрелись по подъезду. Площадка наполнилась густым дымом, мы с Гвоздем вывалились на балкон, подышать свежим вечерним воздухом.
— Бля, охуенно, когда у кого-то день рождения! — затянулся Гвоздь — Обожаю дни рождения.
— Ага — поддержал я — Помнишь, как мой в прошлом году встретили?
— Ну. Так встретили, что еле ноги унесли — заржал он — Весело, конечно, было. Хотя по мне так вот лучше, как сейчас. Ровно, спокойно, со своими пацанами.
— Ага — ответил я — Это тоже неплохо, со своими пацанами встречать.
— А знаешь, Жека, нравятся мне эти пацаны — сказал Гвоздь.
— В смысле, нравятся? А телки тебе тоже нравятся или уже нет?
— Ну, в смысле, хорошо, что мы с ними такой вот толпой здоровой тусим, а то заебало уже в четыре рыла по району кружить. А тут весело и телок больше.
— Это да, с этим не поспоришь. А че, тебе кто-нибудь из них нравится?
— Да они все ниче, в принципе. Даже и не знаю. Трудно так сходу сказать. А тебе как?
— Тоже как-то так. Ну, Ленка ниче, прикольная. Марину бы тоже оттянул при случае.
Я заметил, что Гвоздь слегка изменился в лице, как будто нахмурился. Понятно, про Маринку надо аккуратнее.
— А так вообще не знаю — продолжил я — Да все нормальные, маленькие, правда, еще.
— Да ладно там, маленькие — возразил Гвоздь — Видел я тут недавно, как эту Вичку с общаги типы на красной девятке подвозили. Лет по двадцать. Вряд ли они там в игрушки играли или домашние задания обсуждали.
— Ну да. Наверное. Но это типы на красной девятке. А у нас только велики, да и то ушатанные.
— Ну, может быть и так, хотя хуй знает. Унывать в любом случае не стоит. Знаешь же, нет такой телки, которая не дает, есть пацаны, которые не умеют спрашивать.
— Ага — хмыкнул я и отправил привычным щелчком сигарету в небеса. Она очертила светящийся полукруг и спикировала недалеко от помойки — Пойдем спрашивать.
— Пойдем — заискрился Гвоздь.
Мы вышли на площадку, накапали еще по одной и выпили за здоровье Филина. Покурили, послушали рассказы пацанов. Интересные, заслушанные до дыр истории. Выпили еще по одной за Звездный. Мало-помалу яблочный самогон начинал действовать. Я старался не выпускать из глаз Лену и держаться к ней поближе. Ждал нужного момента. Был начеку.
После четвертой или пятой я попытался приобнять ее. Аккуратно так, за плечо черной куртки, просто типа в толпе. Случайно. Получилось неловко, и я убрал руку. Она улыбнулась своей широкой улыбкой, как будто ничего не произошло. Хороший сигнал. Никто ничего не заметил, я надеюсь. И, кстати, зачем она сегодня накрасила губы?
Количество дыма на площадке
уже удвоилось, и дышать стало совсем нечем. В углу я заметил Ивана и Муху. Они сидели на корточках и разливали самогон по стаканчикам.— Ну че, пацаны, за Филина? — подошел я.
— Да похуй уже за кого. За Филина — так за Филина. Толян — отличный пацан. Давай, давай дрябнем еще по одной — налили они мне.
Мы вздрогнули и занюхали самогон рукавом. Хорошо пошла, родная. Колбаса, хлеб и майонез уже закончились. Еще бы, на двадцать-то человек. Рукав синтепоновой куртки пах грязью.
— Слышь, а пойдемте по району покуролесим? — предложил кто-то из толпы. — Воздухом подышим!
— Пойдем, реально! Заебало уже тут сидеть! — раздались возгласы.
Я нажал на расплавленную кнопку лифта и приехал легковой.
— Кто последний, тот лох! — громко заорал Заяц, и все ринулись внутрь, отчаянно работая локтями, и давя друг друга. Я стоял близко и успел запрыгнуть одним из первых. Мощная волна из пьяных парней прижала меня к дальней стене. Легковой был рассчитан на пять человек от силы, а нас было двадцать. И никто не хотел быть лохом, даже телки. Им и так не повезло при рождении.
В результате кабина поднатужилась и вместила человек тринадцать. Муха не успел запрыгнуть, саданул ногой по двери и побежал вниз по лестнице. Лена толкаться не стала, просто сидела, курила сигарету своими напомаженными губами, качала головой и смеялась. Мне определенно нравился ее хриплый смех. Двери лифта медленно начали закрываться, а я старался через плечи этого сброда разглядеть ее шапку. Значок Nike как будто мне подмигивал.
Лифт скрипнул, собрался с силами и натужно потянул тринадцать тощих тел вниз, на первый этаж. Все толкались локтями и коленями, стараясь не прислоняться к захарканным стенам. “Прыгаем!” завопил Заяц. “Давайте все прыгать!”. Девчонки запищали “Не надо, не надо”, а мы начали беспорядочно прыгать, матерясь и брызгая слюной от восторга.
Легковой продержался ровно один этаж, потом громко хлопнули засечки и мы встали где-то посередине шестого и седьмого. “Мы же тут задохнемся!” заголосили телки. “Что вы наделали? А у кого-нибудь есть выпить? А как вызывать диспетчера?” Я заметил улыбку Гвоздя, стоящего ровно сзади Марины, и сильно пожалел, что Лена осталась сидеть наверху.
Марина занервничала, вынырнула из массы тел и нажала на красную кнопку. Все притихли на пять секунд. Металлический голос тетки-диспетчера заполнил все живое пространство лифта.
— Что случилось?
— Мы застряли! — пропищала Марина — Выпустите нас, пожалуйста!
— Как вы застряли?
— Не знаю. Мы ехали, ехали, а лифт вдруг сам взял и остановился.
— Лифты сами не останавливаются, молодые люди. Значит, вы сделали что-то неправильно. Сколько человек находится в кабине?
— Тринадцать… — тихо произнесла Марина и все начали громко гоготать.
— Понятно… — недовольно протянул голос — Балуетесь, значит, молодые люди. Мы тут работаем, а вы ездите просто так балуетесь, ломаете оборудование…
— Тетенька, мы не баловались, честное слово — еще жалобнее начала скулить Маринка — Мы просто не знали, что нельзя так много. Честное слово…
— Не знали? Вы что меня за дуру держите? Да я каждый божий день таких засранцев хожу вытаскивать! Сейчас вот возьму и не приду, а вы там через час задохнетесь!