Чтение онлайн

Ещё одним вопросом для меня, условно, «в-третьих», было местоположение машины Марка – если, конечно, бывший муж не уничтожил её либо она сама не разрушилась от перегрузок, или от чего там обычно ломается подобная техника… Если она сохранилась, то вполне вероятно, что всё, сделанное Марком, можно исправить. Также мне была интересна та точка местности, в которой я появилась. Теперь оставалось лишь жалеть, что не спросила Марка, где именно он оказался после того, как сработала его машина. Не знаю, почему, но я думала, что он материализовался на том же месте, где и я – с разницей во времени, но не в пространстве. Никаких убедительных (да и неубедительных) доказательств этому у меня не имелось, но иногда интуиция оказывается важнее логики. И даже точнее. Но точного ответа и здесь не имелось, как и возможности его получить.

К последней проблеме мне было страшно приближаться даже в мыслях: сохранился ли в какой-то параллельной

реальности наш первоначальный мир, или же он исчез навсегда? Первое казалось мне чем-то сродни детской мечте – а вот здорово, если бы! – и оттого я сама, надеясь, казалась себе наивной и глупой. Но второй вариант вообще лишал любых надежд – на возможность переворачиваться в любой момент по своему желанию, на ощущение единства с природой, на радость охоты и на встречу с близкими. Поэтому в него верить не хотелось.

Мои опыт и интуиция говорили, что без надежды жить, конечно, возможно, – но вот только жизнью это назвать трудно. В конце концов, не случайно надежда оказалась на дне ящика Пандоры… И всё же интересно, это Марку удалось сохранить мифы почти в том же виде, какими они были у нас, или таков естественный путь развития мира? И почему так мало упоминаний о кошках и совсем никакой информации о превращениях (оборотни-волки не в счет, они и вовсе звучат для меня как насмешка над нашей истинной природой) – связано ли это с отсутствием у людей природного тела или со стараниями Марка? И не слишком ли много я возлагаю ответственности на бывшего мужа?

Чем больше я размышляла, тем больше осознавала, что ответы на все вопросы может дать лишь один человек. Я должна точно выяснить, что случилось с машиной, и заставить его вернуть меня назад. Если это возможно, то только Марк сможет справиться с такой задачей – как бы я ни относилась к его философии и поступкам, его интеллект всегда вызывал восхищение, особенно в области изобретений.

К тому же я начала скучать по вертикальному телу – отказываться насовсем ни от одного из обликов я не собиралась. А ещё, как оказалось, я соскучилась по Оле, с которой провела немало времени в этом странном мире, и даже по Олегу, которого едва знала, но который помогал мне во всём – пусть даже только ради своей девушки. В моменты, когда я думала о них, я приходила в парк – нав этом мире передвижения в природном теле в целях безопасности пришлось ограничить, я ни разу не вышла за пределы города. А вот парк нашла сразу, как сбежала в природном теле от Марка – это было единственное место, которое я знала, где могла в таком виде побыть в одиночестве, не рискуя быть схваченной ловцами бездомных животных или же озабоченными их судьбой людьми. Против вторых я ничего не имела, но становиться домашней любимицей не планировала. Теперь я знала, что не каждый человек в этом мире отреагирует на мое превращение так же спокойно, как Оля.

Мысли о подруге заставили меня ощутить вину – ведь она не знает, что со мной случилось, и, наверное, волнуется. Но, несмотря на наши хорошие отношения, своими переживаниями я не могла поделиться даже с ней. Оля никогда не жила в природном теле, не видела нашего мира, где прогресс шел по пути, более безопасному для природы, чем здесь. Поэтому она не могла понять моей боли. Но, если быть совсем честной, я и не хотела, чтобы она могла понять. Мне казалось, что это в какой-то степени обесценило бы мои страдания. Возможно, эти мысли были вызваны эгоизмом, а возможно, чем-то иным. Мне не хотелось думать ещё и об этом.

Со временем я поняла, что этот мир мне не нравится – нет, он не вызывал у меня отвращения или ужаса, но перспективы жить всегда только в одном из двух тел и постоянно скрываться казались не слишком приятным будущим. И я боялась, что никакие новые знакомства, поиск работы и обретение хоть какой-то цели в жизни смогут сделать меня счастливой в таких условиях. Значит, выбор прост – оставаться несчастной и прятать от окружающих половину себя или попытаться что-то предпринять. И вполне возможно, что в результате никакого выбора у меня не окажется.

На самом деле не только желание действовать побудило меня вернуться в вертикальное тело. Я довольно много провела времени на улицах в природном теле, чтобы понять, что у большинства существ в таком обличье разум сохранился лишь на уровне инстинктов – как у любого животного. Все мои попытки пойти на контакт не привели ни к чему. Спустя несколько дней я бы обрадовалась даже проявлению агрессии в свой адрес – но этих существ беспокоили только безопасность, утоление голода и размножение. Они даже не говорили со мной, а объяснялись на языке тела – многие этикетные формулы у них сохранились, но эти существа

уже не были способны понимать их истинное значение. Это пугало: думаю, такое положение вещей можно сравнить с тем, как если бы все люди вдруг лишились способности думать и говорить и были способны только к удовлетворению биологических потребностей. В этом смысле для меня кошки ничем не отличались от людей – ведь это всего лишь две составляющих одного организма. Иметь два тела, имеющих разум, способный вместить опыт сразу обоих, было для меня так же естественно, как дышать. Достаточно страшными мне казались и люди, только вертикальные тела, – как будто возможность дышать отобрали, но жизнь почему-то не прекратилась, – а уж кошки, тела природные, помимо возможности дышать были лишены ещё и разума. Больше всего меня пугало то, что ни те, ни другие даже не догадывались, что всё должно быть по-другому, и поэтому существующее положение их вполне устраивало. А вот я никак не могла с ним смириться.

Я боялась того, что, оставшись навсегда в этом мире, я тоже привыкну и смирюсь. Пугало то, что придется провести всю жизнь в вертикальном теле. Пугало, что не было создано никаких условий для моего природного тела, к которым оно привыкло. И больше всего пугало, что, оставаясь слишком долго в природном теле, я тоже могу потерять разум – и тогда точно останусь в этом мире навсегда, причем с сознанием животного. Последнее страшно было даже представить, но фантазия сыграла со мной злую шутку. Марк ведь в этом мире за тысячи лет ни разу не переворачивался, поэтому я не могла знать, как много времени проходит прежде, чем п р и р о д н о е тело утрачивает разум – дни или поколения. И это стало ещё одной веской причиной вернуться в вертикальное тело.

Только с этим возникли определенные сложности. Сбегая от Марка и новостей, которые он мне сообщил, я не думала о том, что захочу вернуться. Перевернувшись сейчас, я окажусь на улице без одежды и имени, а в этом мире в таких условиях крайне трудно себя защитить. Опасность будет грозить со всех сторон. И я приняла единственно верное решение – нужно было пойти уже известным путем, то есть вернуться к Оле. Мне совсем не хотелось создавать ей лишние проблемы – я прекрасно помнила, что её родители уже вернулись с дачи и теперь ей придется считаться с их присутствием, но другого выхода найти не могла.

Видимо, я всё же родилась под относительно счастливой звездой, либо масштабы свалившегося раньше на меня несчастья компенсировались везением, но мне даже не пришлось, как я собиралась, отправляться к дому Оли и ждать её там, притворившись одной из бездомных кошек. Прячась в парке и предаваясь размышлениям, я услышала знакомый голос. Только в этот момент я заметила, что нахожусь почти на том же месте, где впервые появилась. Видимо, и меня, и Олю что-то сюда тянуло. Я издала призывный звук и стала ждать, когда подруга на него отзовется. Видимо, какие-то инстинкты природного тела всё же сохранились у здешних людей и в вертикальном, потому что девушка отреагировала на мой призыв правильно – встала и направилась в мою сторону. К сожалению, зрение и слух в вертикальном теле значительно уступают природному, так что мне пришлось привлечь внимание Оли ещё и с помощью прикосновения. Чтобы Оля точно меня узнала и отличила от обычной здешней кошки, я внимательно взглянула в её глаза. Я была уверена, что девушка поймет, что теперь я последую за ней и что мне нужна помощь, но она неожиданно подняла меня на руки. Я и раньше испытывала подобное, но для нас прикосновение вертикальным телом к природному, тем более когда его поднимают на руки – это очень интимный жест, дозволенный каждому даже в семье. Но Оля, разумеется, не могла этого знать, так что пришлось смириться с её невежеством. В конце концов, это не такая уж большая цена за ту помощь, которую девушка мне оказывала, и ту, о которой мне ещё только предстоит просить.

Олег не удивился, увидев пропущенный звонок от Оли – он ожидал, что девушка отреагирует на его сообщение. Правда, позвонить она решила в самый неподходящий момент – именно тогда, когда он не мог взять трубку. Теперь придется перезванивать самому, а для Олега это было равносильно признанию своей неправоты. Ему и без того сложно оказалось заставить себя написать Оле сообщение – но он знал, что девушке стоит сообщить о пропаже. Его любимая склонна к опрометчивым поступкам, так что может отправиться к Марку – а Олегу меньше всего хотелось впутывать свою девушку в такого рода дела.