Мозаика
Шрифт:
Лицо Сэма помрачнело.
— И я так думал двенадцать лет назад, но Маас был убит через месяц после окончания войны. Его жена умерла в начале восьмидесятых, еще до того, как я узнал о нем и Гиммлере. Видите ли, в середине восьмидесятых я работал в Берлине. Именно тогда я и провел большую часть своих расследований и выстроил схему относительно Гиммлера и того, что я назвал «вторым кладом Гиммлера». Когда я попал в Цюрих, Маас уже давно был мертв, а его банк отрицал, что имел какие-то сведения о Генрихе Гиммлере. Но я нашел ушедшего на пенсию компаньона, который признал, что Гиммлер был самым крупным клиентом Мааса. Счет Гиммлера —
— Вы думаете, что ее подделал этот банкир, Маас?
— Выглядит логично.
Сэм повернул «Дуранго» на юго-запад — приближалась Александрия.
— А как насчет наследников Мааса?
— У него были три дочери, которые тоже уже умерли. Был еще и сын. Но он исчез.
Сэм колебался. Он знал, что с Остриан он вступает на очень зыбкую почву. Он не представлял, насколько для нее была важна семья. И тем не менее он должен был выяснить все, что она знала.
— Я узнал одну интересную вещь... Когда цюрихская полиция расследовала убийство Мааса, она допрашивала молодого капитана армии США. Его звали Дэниэл Остриан.
— Это и есть та связь? С моим дедом?
— Та самая.
01.22. ВОСКРЕСЕНЬЕ
АЛЕКСАНДРИЯ (ШТАТ ВИРДЖИНИЯ)
Сэм жил в высоком кирпичном многоквартирном доме недалеко от Кинг-стрит и поблизости от старой части Александрии. В нескольких кварталах от его дома стояли постройки восемнадцатого века, где когда-то основатели страны делали покупки, обедали и участвовали в богослужениях. Его привлекли непринужденный дух старого города и уважение к истории. Но когда он ехал к дому, поймал себя на том, что настороженно осматривает полуночную улицу со столетними дубами и платанами. Их огромные голые ветви скрипели и раскачивались от сильных порывов ветра.
— Что же вам сказал дедушка Остриан? Голубые глаза Джулии сузились.
— В то время он был послом США в Нидерландах, и мне было сказано, что он очень занят. Я встретился с ним в посольстве. Прежде чем выгнать меня, он сказал, что в те дни вокруг Цюриха ходило множество слухов и что Маас пользовался дурной славой. Он утверждал, что знал все об этом, так как перед самым окончанием войны был назначен на германо-швейцарскую границу. Вы что-нибудь слышали об этом?
— С трудом припоминаю.
Сэм кивнул:
— Он сказал, что не знал Мааса и то, что его уволили в Цюрихе именно тогда, когда был убит Маас, — чистое совпадение. По его утверждению, случилось так, что он оказался в одном баре с Маасом за час или около того до убийства.
— Вероятно, он был прав. Если бы в этом было что-то еще, полиция бы его задержала.
— Не обязательно. Вспомните, какие были времена. Даже в Швейцарии насилие стало обычным делом. Люди по всей Европе и в Советском Союзе голодали, и у многих не было жилья. Многие просачивались через границу в Швейцарию, самую богатую страну, в надежде выжить. Естественно, было множество преступлений, и полиция работала на пределе возможностей.
Ее голос стал на десять градусов холоднее. Однако, несмотря на возмущение, она ощутила укол страха.
— Если вы говорите, что мой дед знал этого Роджера Бауэра...
— Он утверждал, что не знал. Но мне хотелось бы выяснить, знал ли он больше того, что говорил мне или швейцарской полиции.
Джулия почувствовала, как
странная тревога охватывает ее сердце.— Мой дедушка был филантропом. Вы знали об этом? Он поддерживал культурные учреждения. Музеи. Консерваторию. Центр Кеннеди.
— Откуда у него деньги?
У нее пересохло в горле.
— Он унаследовал их. Острианы — старое американское семейство. Он учился в Андовере и Гарварде, как и мой отец. После войны он встретил другого моего деда, Лайла Редмонда. Дедушка Остриан субсидировал их партнерство. Они построили множество предприятий обслуживания и торговых центров по всему побережью.
Они добрались до проезда, который вел во двор многоквартирного дома. Сэм свернул в него.
— Но Дэниэл Остриан ушел от дел, когда ваш дед Редмонд еще оставался в бизнесе?
— Правильно. Дедушка Остриан говорил, что заработал достаточно денег, и теперь настало время сделать с ними что-нибудь полезное. — Ее взгляд был прикован к домам по обе стороны проезда.
— Вы знаете о нем больше, чем говорите мне.
Ее взгляд вспыхнул голубым огнем, и она повторила свой давний вопрос:
— Чем же вы там занимаетесь в Компании?
Он завел «Дуранго» на стоянку:
— Я объясню все. Здесь я живу. Мы закажем что-нибудь поесть, и я расскажу вам, чем занимаюсь и что еще знаю. Когда вы последний раз ели?
Только сейчас мысль о еде пришла ей в голову, и она почувствовала, что желудок сводит от голода.
— Наверно, это был сэндвич в обед.
— Более двенадцати часов тому назад. Вам нужно поесть. — Он многозначительно посмотрел на браунинг, лежавший у нее на коленях. — Вы готовы мне его отдать? Я без него чувствую себя голым.
Для Джулии настал один из тех моментов, когда неразбериха в жизни обретает странный смысл. Она явно начала верить ему, потому что его, похоже, действительно волновали ее руки, ее слепота и даже то, когда она ела. Но последние события научили ее, что с верой нужно обращаться осторожно, и пистолет она все-таки решила не отдавать.
— Может быть, завтра, — ответила она.
— Если от этого вы чувствуете себя спокойнее... что ж, ладно.
Он неожиданно вздрогнул, и совсем не от холода. «Подожди меня, не иди туда одна, Ирини». Почему она не послушала его? Ирини.
Джулия увидела, как он будто перенесся в другое время и в другое место.
Он покачал головой и отогнал видение.
— Пошли?
Они вышли из машины. Она плотно прижимала к себе пистолет и дрожала от холода. Ветви деревьев колыхались над головой, заманивая в свои сети призраков с усеянного звездами черного неба. Под наклонным месяцем длинные темные тени падали на заполненную машинами стоянку. Морозный ветер нес резкий запах сырой коры.
— Тут холодно. Наденьте-ка это, мисс Остриан, — Сэм снял свою куртку и накинул Джулии на плечи.
— Спасибо, — она поплотнее запахнулась.
Они поспешили к заднему входу в здание. Она шла осторожно, избегая приближаться к автомобилям, стоявшим с той и с другой стороны. Слепой было бы невозможно делать все это — обходить стальные загривки и бока машин. Сколько времени потратила бы она на то, чтобы пробраться между ними, даже если ее внутреннее зрение и проприоцепторы были бы в полной боевой готовности. Есть все-таки некоторые действия, которые слепой человек не может делать без посторонней помощи, например пройти через переполненную стоянку.